— А если я захочу выкупить её обратно? — спросил я. — Скажем, через месяц или два?
Кирилл нахмурился, словно такая мысль ему и в голову не приходила.
— Выкупить? — переспросил он. — Зачем тебе это? Продал — значит, больше не твоё. Так дела не ведутся.
— Просто интересно, — настоял я. — Чисто теоретически.
Мастер помолчал, явно обдумывая ответ.
— Теоретически… — протянул он, — можно было бы обсудить. За подходящую цену, конечно. Скажем, золотых пять.
Пять золотых…
— Понятно, — кивнул я, сжав кулаки. — Значит, продаю за золотой, а выкупаю за пять. Хороша сделочка.
— Сделочка? Ты не понял. — Кирилл рассмеялся. — Парень, плати мне прямо сейчас пять золотых и сможешь выкупить. Считай гарантией, что я не перепродам её.
— Чего? — я опешил. — Ты платишь мне золотой за рысь, а я тебе пять сразу же?
Он сделал ещё шаг вперёд, его голос стал жёстче.
— Слушай, времени у меня немного. Либо соглашайся, либо ищи других покупателей. Только сомневаюсь, что найдёшь за такую цену. Мне уезжать пора.
Я молча смотрел на него, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость. Уж очень давит, чтобы купить питомца.
Закатное солнце окрасило лицо Кирилла в кровавые тона, и что-то в его профиле показалось знакомым. Словно щелчок в памяти — и вдруг всплыла картинка из той ночи, когда сборщик налогов впервые пришёл к нам.
Тёмные силуэты на тропе, приглушённые голоса, осторожные движения людей, которые не хотели быть замеченными. Лица тогда различить было трудно — ночь, да и времени разглядывать не было. Но теперь, при свете заката, я узнал Кирилла. Тот же наклон головы, те же широкие плечи, та же манера стоять, слегка подавшись вперёд.
И Василия тоже — оба стояли рядом с Ефимом в ту ночь, когда планировалась эта долговая ловушка. Значит, вся эта история с «независимыми покупателями» была спектаклем с самого начала. Продуманной операцией, где каждый знал свою роль.
Картина сложилась окончательно. Ефим не просто перекрыл мне все пути — он создал иллюзию выбора. Дал мне поверить, что у меня есть покупатели, что рынок диктует цену, что я сам принимаю решения. А на самом деле все нити вёл он.
Он слишком сильно старается купить рысь и даже не знает, что их две. Тут ТОЧНО дело нечисто.
Внутри что-то щёлкнуло. Будто последняя нить, которая ещё удерживала меня, лопнула с тихим звоном.
Старик, ты решил натравить на меня своих шакалов?
В груди разгорался жар, который я узнавал ещё по прошлой жизни. Холодная, выжигающая всё ярость. Та самая ярость, которая заставляла меня безжалостно добивать диких зверей, не оставляя им ни единого шанса.
Ефим думает, что загнал меня в ловушку? Создал иллюзию выбора?
Всё. С меня хватит.
— Знаешь что, мужик, — сказал я тихо, но отчётливо, чувствуя, как каждое слово пропитывается угрозой. — Катись на хрен.
Мастер моргнул, словно не поверил своим ушам. Его лицо на мгновение застыло в удивлении — видимо, он ожидал покорности от загнанного в угол юнца.
— Что ты сказал?
— Проваливай к чертям собачьим, — повторил я громче. — И передай Ефиму, что его план провалился. Рысь не продаю.
Воздух между нами словно наэлектризовался. Кирилл стоял, открыв рот. Его уверенность дала трещину.
— Ты что, совсем дурак? — он шагнул ко мне вплотную, и я уловил запах его пота, смешанный с кожей и металлом. — Какой ещё Ефим? Твою мать завтра на каторгу потащат! За один золотой ты можешь её спасти, а упрямишься как баран!
Он нависал надо мной, пытаясь задавить массой и ростом.