Я перевёл взгляд на Ефима. Его улыбка стала ещё шире.
— Понимаешь, мальчик, — сказал он с притворным сочувствием, — когда ты так резко отказался быть… Разумным. Нельзя же позволять отшельнику появляться в деревне. Нарушать приказы совета.
— Поэтому, — продолжил сборщик, — Ольга подлежит немедленному аресту для отработки долга на каторжных работах сроком на…
— Попробуйте только, — выдавил я сквозь зубы.
— Не делай глупостей, парень, — сказал сборщик спокойно. — Сопротивление представителю барона.
В потоковом ядре Афина металась как в клетке, готовая материализоваться по первому зову. Режиссёр был напряжён до предела, его ярость смешивалась с моей.
— Значит, так… — прошептал я. — Сроки меняешь по ходу дела, лишь бы что? Выкупить рысь? Похоже она не так проста, да?
— Мальчик, — елейно произнёс староста, — ты сам довёл ситуацию до крайности. Мог продать рысь за разумную цену, но упёрся, как баран. Теперь пожинай плоды упрямства.
Ефим постучал тростью по земле.
— Заберите женщину. Аккуратно, но без церемоний.
Кирилл кивнул и направился к дому. Ольга стояла в дверном проёме, выпрямив плечи, с поднятой головой. На её лице не было страха — только холодная решимость.
— Не смей к ней прикасаться, — рыкнул я, делая шаг вперёд.
Василий мгновенно поднял лук, наводя стрелу мне в грудь.
— Стой! — резко скомандовал он. — Ещё шаг — стреляю!
Актриса заурчала низко и угрожающе, её серебристая шерсть встала дыбом. Красавчик напрягся на моём плече, готовый к прыжку.
— Максим, — тихо сказала мать, — не надо. Не губи себя.
Я мысленно потянулся к потоковому ядру, чувствуя, как откликаются Афина и Режиссёр. Кошка уже рвалась в бой — её ярость била через связь горячими волнами. Режиссёр оставался спокойнее, но я ощущал его готовность к мгновенному призыву.
— Девочка, бери того, что справа, — передал я мысленно. — Режиссёр — левого. У них есть духовные звери, будьте готовы к драке. Актриса, ты защити мать.
Афина подтвердила команду коротким импульсом согласия. Режиссёр прислал образ атаки — молниеносный прыжок с использованием воздушных потоков.
Едва я собрался выпускать стаю, как Кирилл вдруг замер. Его голова повернулась в сторону леса.
— Эй, — тихо сказал он Ефиму, — ты слышишь?
Все замерли. В наступающей темноте до нас доносились далёкие звуки — едва различимый стук копыт, звон упряжи, приглушённые голоса.
Ефим нахмурился, вглядываясь в сумерки.
— Откуда едут? — пробормотал он.
Звуки приближались. Стук копыт становился отчётливее, и теперь можно было различить, что всадников минимум трое. Они двигались уверенно, без попыток скрыться.
— Может, свернут? — негромко спросил Василий, но лук не опускал.
Сборщик налогов обернулся к старосте:
— Ефим?
Лицо старосты помрачнело. Это явно не входило в его планы.
— Может мимо, — буркнул он. — Мало ли.