— Что ты имеешь в виду?
— Саша всегда говорил, что звери понимают намного больше, чем мы думаем. — Ольга смотрела на рысей, и в её глазах светилась грустная нежность. — Особенно те, кто привязан друг к другу. Он никогда бы не предал такое доверие зверя.
Она протянула руку к Режиссёру. Тот настороженно принюхался, затем позволил ей коснуться своей головы.
Мать посмотрела мне в глаза.
— Я понимаю, как тебе тяжело. Но, сынок… иногда приходится делать болезненный выбор. И наша семья тоже важна.
Режиссёр прислал мне через связь образы — он и Актриса, бегущие по лесу, охотящиеся вместе, спящие бок о бок. А потом — картинку клетки, одиночества и тоски. Его ярость была холодной и отчаянной.
— Знаю, — прошептал я ему. — Знаю…
Морда брата легла мне на колени.
Я сжал кулаки, чувствуя, как в груди сдавливает что-то тяжёлое. Актриса тоже подошла и прижалась к моей ноге, словно пытаясь поддержать.
— Просто… хотелось бы найти другой выход, — выдавил я. — Ефим выиграл, а мне остаётся только подчиниться? Бред.
— Какой ещё выход⁈ — Ольга ударила кулаком по столу. — Он перекрыл тебе все пути!
Она опустилась на стул, внезапно постарев лет на десять.
Я понимал её страх. И мой выбор был очевиден.
— Придётся продать обеих. Хотя бы не разлучу друг с другом.
Она кивнула и снова принялась за бумаги, но руки её дрожали. Красавчик осторожно вернулся к ней на колени.
— В ядро! — резко скомандовал Режиссёру, когда во дворе послышались тяжёлые и уверенные шаги человека, который пришёл по делу.
Стук в дверь прозвучал как приговор.
— Макс, — раздался знакомый голос. — Это Кирилл. Ты дома?
Но точно ли я рассмотрел все варианты? Пожалуй, остался ещё один… Тот, который я откладывал на самый крайний случай.
Взглянул на мать. Она сидела прямо, сжав губы.
— Актриса, — тихо сказал я, — останься тут.
— Что ты удумал? — всполошилась Ольга, но я жестом остановил её.
— Сделаю то, что нужно.
Хищница неохотно отошла к очагу, но продолжала следить за мной напряжённым взглядом. Красавчик спрыгнул с коленей матери и устроился рядом с рысью, а она… лизнула его и посмотрела на меня с такой глубиной, что я прикусил губу.
Поэтому побыстрее открыл дверь и вышел во двор.
Кирилл стоял у ворот. В вечернем свете его зелёные татуировки тускло поблёскивали, а лицо казалось суровым и решительным.
— Ну что, юноша, — сказал он, — надумал продавать?
— Зависит от условий, — ответил, стараясь сохранить спокойный тон. Я уже всё для себя решил, просто не мог понять, что грызёт меня изнутри этой холодной тревогой. Хотелось узнать, в чём конкретно подвох? Где ловушка?
— Условия простые, — Кирилл шагнул ближе. — Один золотой, как и говорил. Деньги у меня с собой.
Он похлопал по кожаному мешочку на поясе, который мелодично звякнул монетами.