Василий приблизился, оценивающе осмотрел Актрису. Рысь встретила его взгляд с царственным равнодушием.
— Зверь хороший, спору нет, — протянул он задумчиво. — Жаль только, что времена неудачные. Раньше за такую красавицу три-четыре золотых получить можно было.
Он вздохнул с показным сожалением.
— Полтора золотых, — сказал Василий без предисловий. — Но с условием.
— Каким?
— Мне нужна гарантия, что зверь здоров. Документ от лекаря или что-то в этом роде. Без этого максимум золотой дам — риск слишком большой.
Другой подход, но результат тот же — я получу ровно сумму долга.
— Понятно, — кивнул я. — Ефима случайно не знаешь?
— Старосту? — он чуть дёрнулся, словно ужаленный. — Естественно, знаю. Кто его не знает? — Голос стал жёстче. — Слушай, парень, хорошие покупатели долго не ждут. Решайся быстрее.
— Чего так торопишь? — я прищурился.
— Время — деньги, — он шагнул ближе, нависая надо мной. — Продавай рысь, пока предлагают. Как раз такая мне нужна.
— Нет, — отрезал я и попытался обойти его, но цепкие пальцы вцепились в мою руку.
— Парень, последний раз говорю — пожалеешь! Продавай!
— Лапы убери, — рука сама потянулась к рукояти ножа. — Я тебе разве что-то должен? Одно слово и тебе глотку перегрызут, мужик.
— Думаешь, у меня зверей нет? — оскалился Василий, но в голосе прозвучала неуверенность.
— А ты думаешь, что у меня один?
Актриса издала низкое, угрожающее рычание. Красавчик на моём плече распушился, превратившись в белый комок ярости. Из потокового ядра я почувствовал готовность Афины материализоваться по первому зову.
Василий быстро отпустил мою руку, сплюнул и отступил.
— Ещё встретимся, вот увидишь, ты не обрадуешься, — бросил он и зашагал прочь, стараясь не оглядываться.
Я прошёл во двор и опустился на старую деревянную лавку у дома. Актриса тут же подошла и села рядом, её серебристые глаза внимательно изучали моё лицо. Красавчик устроился у моих ног, свернувшись белым комочком.
В прошлой жизни мне доводилось продавать собак. Но то были щенки, ещё не привязанные к хозяину.
И что я собираюсь делать?
— Слушай, девочка, — тихо заговорил я, поглаживая рысь по голове. — Мне нужно кое-что обсудить с вами.
Актриса чуть наклонила голову, её уши дрогнули. В потоковом ядре я почувствовал беспокойство Режиссёра — он откликнулся на серьёзность моего тона.
— Возможно… — я сделал паузу, подбирая слова, — мне придётся временно разлучиться с вами обоими. Не навсегда, понимаешь? Просто… на какое-то время.
Реакция была мгновенной. Актриса резко вскинула голову, её глаза расширились. Из потокового ядра ударила волна паники — Режиссёр буквально метался внутри, посылая хаотичные импульсы тревоги.
Рысь издала тихий, но полный отчаяния звук — что-то среднее между скулением и рычанием. Она прижалась ко мне всем телом, её лапы легли мне на колени, а морда уткнулась в грудь.
— Нет, нет, — попытался я успокоить её. — Это не навсегда. Я обещаю…
Но Актриса только сильнее прижалась, её дыхание участилось. В связи с Режиссёром я чувствовал настоящую панику — для них разлука со Звероловом, которому доверились, была немыслимой.
ПРОКЛЯТЬЕ!