А потом вперёд шагнул Режиссёр.
Альфа поднялась и пошла ко мне ровным, размеренным шагом. Воздух вокруг уплотнялся с каждым метром. Ветер на площадке полностью стих.
Через связь пришёл мыслеобраз. Его лапа, вымывающая грязь из раны. Аккуратно, до чистой плоти.
Нет времени.
— Ты… уверен?
Рысь не ответила. Положила лапу мне на грудь и закрыла глаза.
Ветер ударил прямо внутри.
Поток чистой стихийной энергии Ветра хлынул через лапу в потоковое ядро, и этот поток нёс волю Альфы. Серебряный ветер обтекал тёмную массу Зверомора, забирался под неё, отслаивая от стенок ядра. Вымывал слой за слоем, пласт за пластом.
Зверомор завыл. Дрянь цеплялась, впивалась, не хотела уходить — но ветер Режиссёра был древнее, а Старик внутри рычал и вёл свой собственный бой.
Тысячелетиями этот ветер чистил бесконечное небо Чащи от всего, что не имело права летать.
Теперь он чистил меня изнутри.
Масса тьмы сжималась. Ветер сдирал её с каналов, с узлов, с потоковых линий, и тёмная дрянь скатывалась в плотный, злобный комок, который забился в дальний угол ядра и замер.
Не исчез.
Но из озера стал каплей.
Режиссёр убрал лапу и…
Рухнул.
Лапы подогнулись, голова упала, хвост обмяк. Шерсть потускнела до серого. Глаза закрылись.
— Режиссёр! — я упал рядом, мгновенно прижимая пальцы к его шее.
Пульс был! Но дыхание — едва заметно. Живой. Просто выжег своё внутреннее хранилище до абсолютного дна.
К нам тут же подошёл тигр. Он наклонил голову к брату и обнюхал. Затем повернулся ко мне.
— Мой брат отдал тебе почти все свои силы. Ему нужно время, чтобы восстановиться.
— Зачем? Он мог дать половину. Зачем он отдал так много? — выдавил я.
— Нет. Чтобы вычистить до дна — нужно было отдать всё. И он отдал. В тебе слишком много силы чащи, Зверомор. Теперь она стабильна, потому что боится силы хранителя.
В этот самый момент Режиссёр донёс до меня слова.
Будто собрал последние крохи энергии и вложил в четыре слова.
Весь я — тебе, вожак.
Вожак. Не «Макс». Не «Зверолов». Не «человек».
Вожак. Режиссёр перестал называть меня так, едва стал Альфой.
И вот теперь это свободное существо, которое само выбирает, кому служить…
Я поджал губы и положил ладонь на серую шерсть.