КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ ПОТОКОВЫХ КАНАЛОВ.
УТРАТА ЦЕЛОСТНОСТИ ЯДРА — 12 %… 24 %… 37 %…
Яд работал автономно — жрал каналы и строил заново.
48 %… 56 %…
Волчонок протяжно завыл на одной ноте — звук, от которого Афина вскочила и зарычала. Стая подобралась — Карц поднял голову, три хвоста вспыхнули, Старик вылез из камня. Актриса спрыгнула с выступа. Звери окружили меня полукругом, но помочь не могли.
Никто не мог.
64 %… 71 %…
Вой волчонка изменился. Он стал ниже — в нём появилось что-то, чего не должно было быть у щенка четвёртого уровня. Сквозь пелену дикой, всепоглощающей боли я чувствовал вибрацию. Крохотная искра Жизни внутри него резонировала с чем-то огромным.
Звала.
Звала ту, в ком Жизни было больше всего.
Потоковое ядро распахнулось — агония сорвала замки. Тёмная пустота, узлы маны, привычный пейзаж. Но в глубине появилась стена. Граница, за которой ядро заканчивалось и начиналось что-то, чего быть не должно.
Стена ритмично пульсировала в такт с чем-то огромным за ней.
Сквозь трещины сочился серебряный свет.
Чт-т-т-о-о з-заа…. Давление.
Энергия за стеной была чудовищной, и я ощутил её как гору, стоящую за тонкой перегородкой. Гору, которая смотрит на тебя.
Трещина расширилась на волосок. Свет хлынул ярче. Нечто шевельнулось — свёрнутое в клубок, спящее, настолько большое, что ядро целиком помещалось в его тени.
УТРАТА ЦЕЛОСТНОСТИ ЯДРА — 89 %… КРИТИЧЕСКИЙ ПОРОГ.
Нет… я не выдержу.
— Г-г-гадство, — выдохнул я.
Сердце остановилось.
Мышца, которая билась всю жизнь — замерла.
Кровь встала.
Мозг начал гаснуть.
Последнее, что я видел — серебряный свет за стеной, который тревожно вспыхнул, будто то, что спало, почувствовало: хозяин умирает. Перед глазами стоял образ горностая.
Темнота.
И в ней вспыхнул жар.
Раскалённый ветер, от которого песок на краю бухты оплавился в стекло.
Рёв Альфы Огня разорвал ночь:
— ДЕРЖИСЬ, МАКС!
Раннер спрыгнул на песок, не дожидаясь посадки — три метра вниз. Прямо с Никой в руках.