Тина тем временем неожиданно выбралась из сумки.
Жаба тяжело шлёпнулась на камень мостовой и неспешно поковыляла к волкодаву, раздувая бока. Пёс опустил морду, обнюхал зелёную гостью, вильнул хвостом и лизнул Тину. Та лишь медленно и величаво моргнула, будто так и должно было случиться.
— Фуууу! — Барут скривился так, будто это его обслюнявили. — Это что вообще сейчас было?
Шовчик не разделял отвращения торговца. Довольно мотнул головой и лизнул жабу от пуза до макушки ещё раз. Тину снесло на полшага.
Мика расхохотался, запрокинув голову.
— Они так каждый раз, — сквозь смех выдавил лекарь. — Тина к нему липнет. Вчера заснула у него на спине.
Барут покачал головой.
— Ты чем кормишь свою жабу? Только магией? Или духами брызгаешь?
— Слушай, да она всё ест. — Мика почесал Тину за ушным бугорком. — Полезная. Мясо в особенности любит.
— А продать не думал? — Барут спросил машинально, по привычке, и тут же осёкся. — Нет, забудь. Глупый вопрос.
— Очень глупый, — согласился Мика без обиды. — Это как спросить, не хочу ли я продать руку. Я очень к ней привык, ещё с приюта.
Барут хмыкнул и задумчиво погладил Шороха по спинке.
— Знаешь, что самое тяжёлое в торговле зверями? — сказал он после паузы. — Момент передачи. Первым моим зверем стал мелкий синехвост, ничего особенного. Купил задёшево, выходил, подлечил крыло и продал с наценкой. Хорошая сделка. Чистая прибыль — двадцать серебряков. А потом три ночи не мог заснуть.
Шорох на его колене тихо засопел. Тина доковыляла обратно к сумке и принялась влезать внутрь, неуклюже загребая задними лапами. Волкодав наблюдал за ней с выражением молчаливой поддержки.
— Я вот что скажу, — Мика наклонился вперёд и упёрся локтями в колени. — Тебе не нужно выбирать между торговлей и привязанностью. Можно заботиться о зверях, которых продаёшь, и при этом любить их. Одно другому не мешает.
— Легко говорить, когда тебе не приходилось отдавать, — Барут покосился на лекаря.
— Мне приходилось. — Голос Мики стал тише. — Но по-другому. Я лекарь, Барут. Иногда ты лечишь зверя неделями, вкладываешь в него всё, что умеешь — а потом он всё равно умирает. И ты идёшь к следующему. Это что, значит, что предыдущий не имел значения? Что ты зря его любил или жалел?
Барут долго молчал. Потом посмотрел на Мику.
— Ладно, лекарь. Ты выиграл.
Парнишка улыбнулся, поднялся и закинул сумку на плечо.
— Увидимся вечером, — сказал Мика. — Удачи с тренировкой. Макс, пока, у меня ещё дела. Барут, Фукис справится, я уверен!
Лекарь даже не знал, насколько был прав.
— Хороший парень.
— Да, — согласился я.
— Нет, я серьёзно. — торговец прищурился, глядя вслед удаляющейся фигуре. — Из него может выйти хороший зверолов.
— Или целитель, — сказал я.
Барут хмыкнул и покачал головой.
— Или и то и другое. — Задумчиво глядя на спящего фукиса, торговец помолчал. — Знаешь что? Мне кажется, этот парень ещё всех нас удивит.
Глава 6
На рынке Оплота Ветров было не протолкнуться.