— Но как обычные порошки могут взрываться⁈
— Потому что мир устроен сложнее, чем нам кажется. — Я продолжал формировать гранулы, не прерывая работы. — Внутри каждого вещества скрыта сила. Уголь хочет гореть — это его природа. Селитра даёт ему столько воздуха для горения, сколько он и мечтать не мог. А сера поджигает фитиль под всем этим. Когда они встречаются вместе и получают искру — происходит то, что обычно занимает часы, но за долю секунды. Всё пламя вырывается разом. Отсюда и взрыв.
Мика задумался, переваривая услышанное.
— То есть это просто… ускоренное горение?
— Очень сильно ускоренное. Настолько, что воздух вокруг не успевает расступиться.
Лекарь покачал головой.
— Мой мир только что стал немного сложнее.
— Он всегда таким был.
Вскоре передо мной лежало несколько мисок, наполненных гранулированным порохом.
Я позволил себе минуту удовлетворения от проделанной работы.
Гранаты сами себя не соберут.
Я оглядел команду, рассевшуюся вокруг мисок с чёрными зёрнами. Солнце уже перевалило через зенит, и у нас оставалось несколько часов светлого времени, чтобы закончить работу.
— Слушайте внимательно, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Порох готов, но без корпуса он бесполезен. Нужны оболочки, которые выдержат давление достаточно долго, чтобы взрыв получился мощным. Обычная глина не подойдёт. Нам нужна керамика.
— Где мы возьмём керамику в лесу? — спросил Барут.
— Сделаем сами. — Я указал на кучу глины, которую Старик вытащил вместе с серой. — Вон там достаточно материала. Лана, Ника — вы собираете эту глину и очищаете от камней и корней. Стёпа, Барут — идёте к ручью и набираете мелкой гальки. Размером с ноготь, не крупнее. Мика — нарезаешь полоски ткани для фитилей. Это подойдёт.
Я бросил ему кусок холстины, который Стёпа использовал для переноски инструментов.
— Ты уверен? — Мика поймал ткань и озадаченно её осмотрел.
— Ткань горит ровно и предсказуемо. Нарезай полоски шириной в палец, длиной в локоть.
Команда разошлась по своим задачам. Афина улеглась у края поляны, наблюдая за периметром полуприкрытыми глазами. Карц свернулся клубком у потухшего костра, восстанавливая силы после утренней работы с углём. Режиссёр и Актриса исчезли в подлеске — патрулировали окрестности.
Красавчик носился между людьми, путаясь под ногами и создавая видимость бурной деятельности.
Старик подошёл ко мне и уселся рядом, глядя на меня жёлтыми глазами.
Что от меня нужно, вожак?
— Жди, дед.
Лана и Ника вернулись первыми. Свалили добычу передо мной и принялись разминать комки, выбирая мелкие камешки и корешки.
— Глина должна быть однородной, — объяснил я, присоединяясь к работе. — Любой пузырёк воздуха или камешек внутри стенки — слабое место.
Стёпа и Барут притащили два мешочка мелких гладких камешков. Идеальная шрапнель. На скорости пороховых газов каждый такой камешек превращался в смертоносный снаряд.
— Высыпайте в отдельную кучу и сортируйте, — приказал я. — Слишком крупные — в сторону, мелкие тоже. Нужны примерно одинаковые.
Мика закончил с полосками ткани и принёс их мне.
— Разведи слабый раствор селитры в воде, — сказал я ему. — Вон в той плошке. Потом замочи в нём ткань и развесь сушиться у костра. Только не слишком близко к огню — нам не нужно, чтобы фитили загорелись раньше времени.
Пока команда работала, я занялся формовкой первого корпуса.