Я разложил куски на плоском камне и начал аккуратно разбивать их обухом ножа, отделяя чистые жёлтые кристаллы от серого известняка. Работа была кропотливой — один неверный удар, и сера рассыпалась в труху вперемешку с мусором. Но спешить было некуда, и к полудню передо мной лежала небольшая горка чистых желтоватых кристаллов.
Растёр их в порошок той же ступкой, которую Стёпа использовал для угля, не забыв тщательно её вытереть.
— Теперь самое интересное, — объявил я, когда все три ингредиента были готовы.
Разложил перед собой три миски: одну с жёлтой серой, другую с чёрным углём, третью с белой селитрой. Команда собралась вокруг, наблюдая с любопытством.
— Пропорции должны быть точными, — сказал я и смешал. — Вот такие, видите? Ошибёшься — и смесь либо не загорится, либо загорится слишком медленно. А теперь мешаем. Очень тщательно и равномерно. Каждая крупинка должна быть окружена крупинками других компонентов.
Взял деревянную лопатку и принялся перемешивать порошки. Постепенно три цвета слились в однородную серо-чёрную массу с желтоватым оттенком.
— Выглядит как обычная пыль, — заметила Ника, заглядывая в миску через моё плечо.
— И останется пылью, если мы её не обработаем. — Я отложил лопатку. — Порошок слишком мелкий, он горит неравномерно. Нужно превратить его в зёрна.
— Как?
— Смочить и дать высохнуть.
Я взял бурдюк с водой и задумался на секунду. Обычная вода подойдёт, но для лучшей грануляции старые мастера использовали другую жидкость. Более едкую, с высоким содержанием солей.
— Хотя… — я усмехнулся, вспомнив егерские байки. — Есть способ лучше.
Встал и отошёл к краю поляны, за ближайшие кусты. Команда переглянулась в недоумении.
Вернулся через минуту с небольшой плошкой в руках.
— Что это? — спросила Ника.
— Лучший закрепитель, — ответил я невозмутимо и вылил содержимое плошки в миску со смесью.
До Ники дошло не сразу. А когда дошло, её лицо приобрело интересный багровый оттенок.
— Ты… ты что, только что…
— Старый метод, — пожал я плечами, тщательно перемешивая увлажнённую смесь. — Это помогает. Зёрна получаются прочнее и горят равномернее.
— Но это же… это же… — Ника не могла подобрать слов, её щёки пылали.
Стёпа заржал, Барут деликатно отвернулся, пряча улыбку. Лана закатила глаза с выражением «чего ещё от тебя ожидать».
— Можно и водой, — добавил я. — Но результат будет хуже. А нам нужно лучшее качество.
Ника отошла на несколько шагов и демонстративно отвернулась, бормоча что-то о варварах и дикарях.
Я раскатал влажную смесь на плоском камне тонким слоем и начал формировать из неё мелкие зёрна, перетирая между ладонями. Работа была монотонной, но результат того стоил — вместо мелкой пыли получались небольшие гранулы размером с зерно.
Мика смотрел на мои руки, перетирающие черную пасту так, словно видел ядовитую змею.
— Это неправильно, — прошептал он. В его голосе послышался суеверный холодок. — Звероловы учатся годами, чтобы вырастить сильного питомца, способного изрыгать мощное пламя. А ты… ты просто взял грязь из-под ног, смешал её с углем и говоришь, что это сильнее магии?
Он поднял на меня взгляд.
— Ты опасный человек, Макс. И даже не потому что у тебя сильные звери. Ведь то, что ты делаешь — это даже не магия.
Я поднял голову и посмотрел на него.
— Да, это не магия, Мика. Этой штуке всего-то и нужно, чтобы ты был достаточно глуп и поднёс огонь.