— Катюша в трауре, Петр Алексеевич, — ответил дядюшка уклончиво. — Не до того.
— Траур не вечен, — настаивал Шувалов. — А земля — это надежно. Вы подумайте, я не отступаюсь. Я бы мог помочь и с имением, и с хозяйством. Не пропадать же добру.
Я замерла, сжимая в руке письмо Дмитрия. Сердце колотилось где-то в горле.
Ах ты ж козел старый, глаз на мое наследство положил?
Я сделала шаг назад, чтобы не выдать себя, но увы: под ногой хрустнула веточка.
— Кто там? — спросил Шувалов.
Я затаила дыхание, потом тихо отступила в глубь кустарников, обошла дом и поднялась к себе.
В комнате я села на кровать, все еще сжимая письмо. Посмотрела в окно: во дворе стоял экипаж Шувалова, и кучер возился с лошадьми.
Что же он задумал? И что скажет дядюшка? А Дмитрий... Как бы я хотела сейчас быть рядом с ним, а не слушать эти расчеты.
Я прижала письмо к груди и закрыла глаза.
Глава 12. Разговор с дядюшкой
Глава 12. Разговор с дядюшкой
Шувалов еще не уехал. Я слышала их разговор с дядюшкой, и в душе все кипело, но внешне я держалась спокойно. Спустилась к чаю, когда гость еще был в доме.
— Добрый вечер, Екатерина Петровна, — Шувалов поднялся, приветствуя меня. — А мы тут с Алексеем Ивановичем как раз о вас говорили.
— Обо мне? — я сделала вид, что удивилась.
— О том, кому же достанется в жены такая умница, — он усмехнулся, но в глазах промелькнуло что-то другое, более пристальное.
— Благодарю за беспокойство, Петр Алексеевич, — ответила я холодно, но вежливо. — Но пока рано об этом говорить.
Дядюшка поглядывал на меня, но молчал. Чувствовала его напряжение, но виду не подавала.
Шувалов попытался еще завести разговор о погоде, о видах на урожай, о том, как хорошо, когда в доме порядок. Я отвечала коротко, уклончиво, но без грубости. Девушка в трауре не обязана быть любезной, достаточно вежливой. Этого я и держалась.
Наконец Шувалов откланялся. Мы с дядюшкой проводили его на крыльцо. Экипаж скрылся за воротами, и я повернулась к своему опекуну.
— Дядюшка, нам надо поговорить.
Он удивленно поднял бровь, но кивнул. Прошли в его кабинет. Я закрыла дверь.
— Что Шувалов хочет от моего имения? — спросила прямо. — Я слышала ваш разговор.
Дядюшка вздохнул, сел в кресло.
— Он уже не раз заговаривал, Катюша. Ему нужны не столько земли — они там плохие, — сколько лес и река. Пильная мельница приносит небольшой, но верный доход.
Я слушала, и в голове само собой сложилось: «Он хочет получить контроль над лесными угодьями, поставить дело на широкую ногу. А я для него только способ получить все это законно».
В этот момент всплыли обрывки воспоминаний прежней Катерины. Отец когда-то говорил о хозяйстве, но она не вникала. Теперь картинка складывалась: лес и река кормили, а бедные поля едва давали рожь и овес для себя. Скот держали больше для пропитания. Мельница — не мукомольная, а пильная — давала пусть небольшую, но верную копейку.
«Вот чего хочет Шувалов, — поняла я. — Не меня. А лес, реку, мельницу. Я для него лишь досадная помеха, которую нужно убрать, женившись».
Я подняла голову. Помолчала, потом спросила:
— А что вы как мой опекун думаете делать с имением после траура?