— Да, — кивнул тот довольно. — Хороший пес выйдет.
Дмитрий молчал, но слушал внимательно, видно, что тема ему тоже близка. Он даже спросил про одного из кобелей: как берет след, как работает в поле. Шувалов ответил, они обменялись короткими фразами. Я заметила, что Дмитрий не лезет с вопросами, но черпает новую информацию.
Наконец, Шувалов повел нас в оранжерею.
Я вошла и ахнула. Тепло, влажно, пахнуло землей и цветами. На полках горшки с розами, фуксиями, еще какими-то растениями. В центре гряды с томатами, высокие кусты, уже с завязями.
— А вот с помидорами беда, — вздохнул Шувалов. — Второй год мучаюсь. Листья желтеют, скручиваются, плодов мало.
Я подошла к кустам, присмотрелась. Вспомнила свои домашние эксперименты в прошлой жизни: клубника в горшках на подоконнике, авокадо из косточки, которое так и не выросло окончательно, попытки вырастить ананас из верхушки. Не все получалось, но многое умела да и знаний подчерпнула из блогов и передач.
— Похоже на мучнистую росу или тлю, — сказала я. — Есть простой способ. Хозяйственное мыло натрите, разведите в теплой воде и опрыскайте листья. Мыло создает пленку, вредители задыхаются.
Шувалов поднял бровь:
— Мыло? В оранжерее?
— Старый способ, — ответила я. — Еще зола помогает. Посыпать вокруг стеблей или сделайте настой: надо залить золу водой, настоять, процедить и опрыскать. Она и удобряет, и насекомых отпугивает.
Он слушал внимательно, кивал. Дмитрий тоже подошел, смотрел, но молчал.
— А вот эти кусты, — я показала на томаты, — надо пасынковать. Видите, в пазухах листьев растут лишние побеги? Их удаляют, чтобы растение не тратило силы на зелень, а плоды завязывало. Тогда помидоры вырастают крупнее и раньше созревают.
Шувалов удивился:
— В первый раз слышу. А вы откуда знаете, Екатерина Петровна?
— Дома, в своем имении, я помогала садовнику, — ответила я уклончиво. — И читала много.
Опять неправда, но что уж поделать, коль память хорошая, только не у Катерины, а у Лидии. Но уже, видимо, это неважно.
— Удивительная вы, — сказал Шувалов. — И в живописи разбираетесь, и в оранжереях.
Я покраснела, но ничего не ответила.
Потом пошли в амбар. Там хранились мешки с зерном и мукой, бочки, лари. Я заметила, что мешки стоят прямо на земляном полу, и в углах темнела сырость.
— А от мышей что делаете? — спросила я.
Шувалов поморщился:
— Да ничего. Мышеловки ставим. Много их, проклятых.
— Полынь помогает, — сказала я. — Сорвите пучки свежей полыни, разложите в углах и в мешки. Мыши не переносят запаха. Или мяту перечную.
— Полынь? — переспросил он. — Хм, надо попробовать.
— А лавровый лист от жучков в муке и крупе, — добавила я. — Пересыпьте, добавьте листья, и не будут заводиться. Я в своей кладовой так делаю.
Шувалов покачал головой, но слушал.
— И проветривать амбар надо почаще, — продолжала я. — Сырость — враг зерна. И мешки лучше на деревянные поддоны поднять, чтобы воздух снизу проходил.
Дядюшка довольно крякнул:
— Слышишь, Петр Алексеевич? Катюша-то наша дело говорит.
— Слышу, — ответил Шувалов. — И диву даюсь.