«В девятнадцатом веке мясо чаще запекали крупным куском, — вспомнила я деталь из исторических романов. — А тонкая нарезка и понимание того, как резать, — настоящий лайфхак для скорости».
Прасковья глянула, покачала головой, но спорить опять не стала.
Я растопила масло на сковороде, бросила мясо. Оно зашипело, зарумянилось.
Прасковья удивилась:
— Долго ли так жарить?
— Не долго.
Через две-три минуты я сняла его с огня, переложила в горшок.
— Теперь соус сделаем.
Я смешала в миске сметану, горчицу, желток, добавила немного бульона. Прасковья заглянула, принюхалась.
— Желток в соус? А горчица не перебьет вкус?
— Горчица даст пикантность, а желток густоту и корочку при запекании, — объяснила я. Залила мясо соусом, накрыла крышкой.
«Раньше сметану добавляли в конце в тушеное мясо, — подумала я. — А не запекали в ней сразу. Будет на заметку Прасковье».
— В печь, — сказала я. — Минут на пятнадцать.
Прасковья поставила горшок на загнетку, рядом с пирогом.
Пока мясо и пирог доходили, я решила сделать десерт. В голову пришел чизкейк: творожная запеканка, которую в эту эпоху в русской глубинке уж точно не готовили. Это блюдо появилось только в двадцатом веке. Ближайшее, что знали, это сырники или пресная запеканка. А тут нежная, воздушная, с яйцами и сахаром, запеченная в форме. И главное, быстро, все ингредиенты под рукой.
— Прасковья, творог у вас есть?
— Есть, барышня, свежий. А зачем?
— Гостя удивим да и дядюшку с Дмитрием Сергеевичем тоже. И это быстро. Сделаем необычный десерт.
Она возражать не стала.
Я взяла творог, растерла с сахаром и желтками. Белки отделила, взбила венчиком в крепкую пену. Прасковья смотрела с сомнением.
— Зачем белки отдельно? Это ж лишняя работа.
— Взбитые белки делают запеканку воздушной, как облако, — сказала я.
«В старину так делали, но не везде, — подумала я. — А в глубинке, наверное, и не слыхали, что так можно».
В дверях появился Дмитрий. Он заглянул на кухню, принюхался.
— Нужна помощь?
Я как раз взбивала белки: венчик мелькал в руке, пена поднималась все выше. Он смотрел удивленно.
— Катерина Петровна, вы и это умеете?
— Учусь на ходу, — ответила я.
Прасковья ворчливо добавила:
— Барышня все сама делает, мне только и остается, что смотреть.