Я долго стою, холодный воздух хижины ласкает мою кожу — прикосновение жестокого любовника. Это суровое напоминание о том одиночестве, которое охватывает меня, об изоляции, столь же ощутимой, как оковы сна, которые меня ожидают.
Правильно ли я поступила, сбежав? Должна ли я была остаться и смириться со своей судьбой?
Нет. Нет, я никогда в это не поверю.
Шанс обрести свободу стоит любой цены, даже если это означает, что придется вечно скрываться.
Надо мной тяготеет проклятие, мрачная коронация принцессы, которая предана собственным отцом.
Когда я падаю на кровать, отдаваясь усталости, я чувствую себя очарованной женщиной, попавшей в ловушку самых мрачных сказок, и в тоже время отчаянно принадлежавшей себе.
— Найди меня, — умоляю я, когда темнота окутывает меня, — с этой мольбой я обращаюсь каждую ночь к своей единственной настоящей любви. — Пожалуйста, найди меня.
Где бы он ни был, кем бы он ни был, мне нужно, чтобы он нашел меня, иначе я никогда не буду по-настоящему свободна.
Глава 2
Трой
— Я не собираюсь подчиняться твоим желаниям, отец, — рычу я, сердито глядя на старика.
У него дрожит рука, когда он тянется за вилкой, но я не знаю, он по-настоящему слаб или это всего лишь показуха. С ним невозможно сказать наверняка. Старый ублюдок хитер и коварен.
Он десятилетиями играл людьми, как шахматными фигурами на доске, но я не пешка, и мной не поиграешь. Теперь я управляю этим королевством. Он может взять свои гребаные махинации и засунуть их себе в задницу.
— Мне все равно, на что ты согласился и как давно ты согласился, я не женюсь на этой девушке. Исправляй то, что натворил.
— Ты женишься на ней, Трой! — говорит он слабым и хриплым голосом. — Ты слышишь меня, парень? Ты сделаешь это!
— Черт возьми, нет!
Я хлопаю ладонью по столу. Посуда дребезжит от силы удара.
— Я не гребаная пешка, отец.
— Нет, ты Улстед, — огрызается он, и в его черных глазах сверкает властность.
Удар, возможно, отнял у него силу, но не волю. Которая была выкована из стали десятилетия назад и сейчас так же крепка, как и прежде.
— И мне не нужно напоминать тебе, что править — это такая же обязанность, как и право, данное тебе по праву рождения. Это твоя обязанность.
— Правление — это гребаный альбатрос на моей шее, — бормочу я, поднимаясь на ноги. — И будь я проклят, если кольцо на моем пальце станет тем же. Если ты так сильно хочешь наладить отношения с ее семьей, женись на ней.
Я не жду ответа. У него уже, несомненно, приготовлен ответ — он всегда так делает, когда мы спорим. И мне неинтересно слушать его объяснения. Он знал об этом много лет, и именно он подписал этот чертов контракт. Но он решил сообщить мне об этом только сейчас, за несколько недель до свадьбы, которая, как он ждал, состоится.
Я выбегаю из столовой, моя ярость кипит, как расплавленная лава, испепеляя все на своем пути.
Я хлопаю дверью, не заботясь, что кто-то может это услышать. У меня бешено колотится сердце, когда я иду по коридорам замка, охваченный яростью из-за мысли о том, что он пытается контролировать мое будущее.
С тех пор, как пять лет назад у него случился инсульт, я правлю королевством. Я отказываюсь быть марионеткой просто потому, что он формально все еще сидит на троне. Если он хочет снова поиграть в короля и оказывать влияние на всех, он может снова взять на себя эту чертову головную боль, которая сопровождает эту ответственность.
Члены суда разбегаются, быстро проскальзывая по коридорам, чтобы не попадаться мне на пути, когда я направляюсь к своему кабинету. Хорошо. Я не толерантный человек. Как и человек, который меня вырастил, я превращаюсь в гребаного деспота. Если в нем и был свет, то, я думаю, он умер вместе с моей матерью.
Если во мне и был свет, он его потушил.
Наверное, так бывает, когда живешь на границе гребаной сказочной страны, но больше не веришь в «долго и счастливо». Есть причина, по которой никто не решается посетить наше королевство. Несмотря на его красоту, несмотря на наши богатства, несмотря на все наши достижения, люди не желают приезжать сюда. Причина в нас.
Всего в нескольких милях отсюда в Сказочном Лесу, где все счастливо живут в своих маленьких волшебных домиках. Но только не мы. Мы — поучительный пример, о котором шепчутся люди. «Посмотрите, что происходит, когда умирает волшебство».