Мысли неправильные, чертовски неправильные, но, глядя на нее, я так не думаю.
Каждая чертова частичка меня чувствует, что это именно то место, где я должен быть. Заявить на нее права — это именно то, что я должен сделать.
— Пожалуйста, — хнычет она, ее голос мягкий и умоляющий.
Я перевожу взгляд на ее лицо. У нее все еще закрыты глаза, губы слегка приоткрыты, а грудь ритмично поднимается и опускается.
«Блядь».
Я сжимаю руки в кулаки, борясь с желанием прикоснуться, попробовать на вкус, взять. Я не понимаю этой тяги к ней, этого неослабевающего желания забраться в постель и потребовать то, что мне не принадлежит. Но это есть, гложет меня изнутри.
Что не мое? Нет, это не совсем так. Она моя. Я чувствую это своей гребанойдушой.
«Это моя девушка».
Если она не хотела принадлежать мне, ей не следовало забираться в мою постель. Может, это и не мое королевство, но в глубине Сказочного Леса никто не увидит разницы. Я устанавливаю здесь правила. Моя воля. Мои законы. Мой путь.
— Пожалуйста, — снова хнычет она, откидывая голову на подушку.
Ее рука скользит вниз по телу, по изгибам груди и живота.
Мой член болезненно пульсирует в ответ, упираясь в ткань моих штанов. Я сжимаю свой член, причиняя боль. Вид ее пальцев, скользящих между ее раздвинутых бедер, приводит меня в почти дикое состояние.
Она вскрикивает, обнаружив, что там собирается влага, — тихий, пронзительный крик, от которого сперма стекает мне на плавки. Ее бедра приподнимаются от прикосновения.
Это зрелище пронзает меня насквозь.
— Твою мать, — выдыхаю я, стараясь не кончить в штаны.
Она — воплощение невинности, но вот она здесь — обнаженная, извивается на моей кровати. Теряясь в вихре экстаза.
Каждая клеточка моего существа кричит мне присоединиться к ней, попробовать на вкус, взять итрахать, пока не утолю жажду. Я знаю, что неправильно смотреть на нее и желать, чтобы это были мои пальцы в ее киске, но мне все равно. Потребность признать ее своей неотступно овладевает мной. В данный момент это самое главное.
Воздух насыщен ароматом ее возбуждения, сладким мускусом, который будоражит мои чувства, сводя с ума. Я сильнее сжимаю свой пульсирующий член через штаны, жажда секса разливается по моим венам.
Ее пальцы входят и выходят из ее скользкой киски, хлюпающие звуки подливают масла в огонь моего неистового желания. Она на седьмом небе от счастья, ее грудь быстро поднимается и опускается, а с губ срываются тихие стоны.
Реальность рушится вокруг меня, остается только она.
Кто она? Спасение? Проклятие? Ответ на все невысказанные молитвы, которые у меня когда-либо были?
Я не отрываю от нее глаз, когда подхожу ближе, не останавливаясь, пока не оказываюсь у кровати. У нее порозовела кожа от оргазма, к которому она стремится, — оргазм, который должен дать я.
Она вздрагивает, ее пальцы соскальзывают с набухшей киски, а затем снова возвращаются к ритму, от которого у меня кружится голова.
— Боже, — стонет она, и я чуть не теряю самообладание.
Мне нужно прикоснуться к ней. Но более того — мне нужно услышать, как она произносит мое имя вот так. С чистой похотью. С потребностью.
Приняв решение, я низко рычу, у меня сужаются глаза, когда я смотрю на ее раскрасневшееся лицо, когда она извивается от удовольствия.
Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее губам, наслаждаясь ее сладостью на своих губах. Я краду вкус рая и обеспечиваю себе место в аду. Но если я решу покататься, то намерен кататься всеми гребаными способами.
Она удивленно ахает, ее теплое дыхание касается моей кожи. Ее глаза распахиваются, и меня затягивает в водоворот поразительной синевы, наполненной невинностью и намеками на вечность.
Черт возьми, она само совершенство.
Глава 3