— Они будут спрашивать.
— Пусть молятся о защите Ларнаса.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который им сейчас нужен.
За стеной ударил ветер. Где-то в верхних галереях глухо хлопнула плохо закреплённая ставня, затем раздался короткий стук шагов — послушники бросились её запирать. Палата на миг наполнилась обычным живым звуком дома, где люди спасают от непогоды дерево, стекло и железо, и этот звук показался Патриарху почти неуместным среди решений, которые только что были приняты.
Аврел поднялся. Теперь без задержки, спокойно, легко, словно заседание уже закончилось для него в ту минуту, когда Патриарх произнёс нужные слова.
— Мне понадобится доступ к старым машинам под Первым залом, — сказал он. — Там остались узлы от ранних попыток, не использованных из-за нестабильности. Сейчас это ценный ресурс, который нужно использовать.
Ронгар нахмурился.
— Там после пожара никто не работал сорок лет.
— Значит, их не успели испортить криворукие люди.
Мервен тихо выругался себе под нос, но достаточно тихо, чтобы формально этого не услышали.
Патриарх встал и все поднялись следом.
— Собор окончен, — сказал он. — Ронгар, останься. Мервен, после тебя придёт мой человек. Калдис, мне нужны братья, которые умеют молчать и не падают в обморок от вида крови. Оверн, внешние дома — сегодня. Без лишнего огня в словах.
Люди начали расходиться не сразу. Каждый собирал бумаги чуть дольше, чем требовалось, словно хотел выиграть несколько мгновений до того, как решение выйдет из палаты и станет работой. Потом один за другим они поклонились Патриарху и ушли в коридор, где уже ждали писцы, стражники, младшие хранители и посыльные с восковыми табличками.
Аврел задержался у двери.
Патриарх не смотрел на него, но чувствовал его присутствие почти физически.
— Ты хотел большего, — сказал Патриарх.
— Я получил достаточно.
— На сегодня?
— На зиму.
Патриарх медленно повернулся.
— Ты уверен, что удержишь их?
Аврел ответил не сразу. Впервые за всё заседание он словно прислушался не к словам, а к чему-то за ними, к далёкому шуму, который не мог слышать никто другой. к Машине, к пустоте между мирами, к тем, кого собирался вытянуть и запереть в чужих телах.
— Удержать нужно не всех, — сказал он. — Только тех, кто придёт весной.
Патриарх почувствовал, как на мгновение каменная палата стала холоднее.
— Иди, — произнёс он.
Аврел поклонился. Не низко а ровно настолько, насколько требовал сан Патриарха и порядок Церкви. Потом вышел, и белая ткань его облачения исчезла в тёмном коридоре.
Ронгар Дейр остался у стола, держа под мышкой карты и донесения. Он не торопил Патриарха вопросами. Умный воин всегда знал, когда приказ уже отдан, но человек, отдавший его, ещё не готов услышать собственный голос.
Патриарх посмотрел на карту, где красными отметками были обведены чужие гавани, промежуточные стоянки и торговые пути, по которым весной должны были пойти корабли, люди, уголь, мясо, железо и чужая уверенность в том, что святой остров можно заставить ждать.
— Стражу к западному крылу поставишь сам, — сказал он наконец. — Не через помощников.