Я дёрнулась, потому что не могла находиться рядом с человеком, который распотрошил всю душу, поставил на кон самые светлые и истинные чувства.
— Анна, ты сейчас со своим дурным характером делаешь все возможное для того, чтобы отвернуть меня от семьи, отвернуть меня от детей. Но ты же должна понимать, что чем ласковее ты со мной будешь…
Шероховатые подушечки пальцев прошлись мне по ключице…
— То тем добрее я окажусь.
В глазах полыхнул огонь, тот самый, который загорался в моменты, когда мы были наедине, когда я верила в то, что никого лучше меня у Герберта никогда не будет и не было.
— Королевский указ о том, что мы в разводе показать? — Тихо спросила я, и Герберт рассмеялся, демонстративно поправляя манжету камзола, чтобы я увидела его метку.
— Неужели ты считаешь, что законы королевства имеют что-то более значимое, нежели чем выбор дракона?
— В таком случае, как у этого дракона, могла появиться вторая истинная?
Герберт отвёл глаза и покачал головой.
— Ты многого не знаешь, Анна, и, наверное, хвала драконьему Богу, что остаёшься в счастливом неведении.
Он улыбнулся и качнулся ко мне, но в этот момент дверь кабинета чуть было не слетела с петель.
На пороге стоял Руперт.
У сына дрожали губы, дыхание было сорванное, сбившееся.
Он смотрел на своего отца непримиримым взглядом.
— Если ты, мой благородный отец, решил, что в этом доме тебе здесь рады, то нет, и чтобы чувствовать себя здесь хозяином, ты должен доказать своё право на это звание.
Два полуторных меча упали на пол.
— Доказывай, отец!
Глава 8
Я захлебнулась воздухом, дёрнулась в сторону сына, но Герберт перехватил меня.
Я бы сказала, что за шкирку, но на самом деле только за ворот платья, дорогого но изрядно побитого молью, которое я нашла в сундуках прабабки Лукреции.
— Мальчик вырос, мальчик хочет стать мужчиной, — медленно произнёс Герберт, и в его голосе звучала насмешка и какое-то воодушевление.
— Если ты решаешь, будто бы ты здесь хозяин — докажи это. — Руперт насупился, посмотрел на отца снизу вверх.
Сын был на две головы ниже. И что уж греха таить, чуть меньше, чем в половину легче, а в искусстве сражение на мечах явно уступал, и не в половину, а намного много больше, и как бы я не старалась, чтобы у сына было достойное воспитание, его все равно не хватало, особенно на фоне того, что магия так и не проснулась. Военное искусство, боевое искусство слишком хорошо переплетено с магией крови.
Дети одарённые намного легче справляются с физическими нагрузками, с тренировками. Им проще и быстрее начать всем этим заниматься. В то время как с Рупертом было такое, что только в десять лет к нему приставили учителя по фехтованию.
— Руперт, — тихо выдохнула я, но Герберт рассмеялся и покачал головой.
— Спокойно Анна, это же мой сын.
А я вдруг поняла, что у него есть наследники, которые достойные, и, вполне возможно, что неудавшихся не стоит жалеть и оберегать.
— Нет, — произнесла я звонко и громко.
Но Герберт, взмахнув рукой, поднял в воздух два меча, выбрал себе тот, что тяжелее. А второй толкнул в руки сына.
— Вперёд!