Я этот запах не могла ни с чем спутать и поэтому, пройдя к высокому окну, отворила одну из створок, запуская холодный, отдающий мёрзлым лесом воздух.
Герберт, медленно прошёл вслед за мной и прислонил трость с набалдашником в виде оскаленной морды дракона к столу.
— Я недоволен, — произнёс он медленно.
— Меня не волнует твоё довольство либо раздражение. Если твоё приглашение это единственное зачем ты приехал, то можешь отправляться обратно. — Произнесла я ровным голосом, стараясь не выдать, как мне хотелось броситься на него и лупить кулаками по груди, по шее. Так, чтобы он понял, что два года в изгнании это слишком много для того, чтобы у меня сохранились какие-либо хорошие чувства.
— Помимо приглашения, я ещё действительно надеялся увидеть, что есть какие-то изменения у Руперта или, может быть, Адалинда порадовала бы меня, — произнёс он с таким ядом в голосе, что я бросила на него косой взгляд.
— Ты к моим детям никакого отношения не имеешь. Ты от них отказался, поэтому не надо приезжать и проверять, проснулась ли магия рода или нет. Поверь мне, если бы Руперт открыл дорогу к силе, то ты бы сейчас со мной в таком тоне не разговаривал. Я больше чем уверена Руперт в первый же миг заявил свои права на род и тогда и твоему отцу, и твоей матери, и ещё ораве заинтересованных людей пришлось бы очень несладко… — произнеся это, я повернулась к столу, но не заметила, как Герберт подкрался. И в момент он со всей силы схватил меня за волосы, наматывая на кулак распущенные пряди.
— Анна, ты позволяешь себе настолько много лишнего, что мне приходит на ум только одно…
— Пусти меня немедленно! — Я взмахнула рукой, стараясь вырвать волосы из его захвата.
Но звякнуло железо.
Протяжно заныло, что у меня похолодело все внутри.
— Ты знаешь старый обычай? Непокорных жён обривали налысо, срезали волосы, какими бы шикарными они не были. Чтобы, так сказать, жена знала руку мужа.
Холодная сталь коснулась моей шеи…
Глава 7
Я рыкнула, постаралась вывернуться, и в этот момент Герберт развернул меня к себе. Прижал, ударяя грудью в грудь, а волосы так и остались в захвате его пальцев.
Острый нож для писем влетел с немыслимой силой в столешницу стола.
— Я бы мог сделать так, — глядя в глаза бешеным взглядом, в котором полыхали искры. — Если бы ты была какой-то ненужной, что ли, но я, твой муж, питаю слабость…
Последнее он выдохнул мне в губы и, наклонившись, потёрся щекой о мой висок.
Я упёрла руки ему в грудь и отпрянула, чуть было не оставив прядь волос в его пальцах.
Герберт усмехнулся, взмахнул рукой, поднимая ворох листов со стола и, упав в кресло, закинул ногу на ногу.
— Бумаги мне, — не повышая голоса, произнёс он вальяжно.
Я стояла, тяжело дышала, грудь ходила ходуном.
От поднятой вверх пыли хотелось кашлять, но я держалась.
Моей бытовой магии хватало только на то, чтобы довести до состояния среднего мебель обивку, полы. Я даже свет для растений в оранжерее, которые планировала высаживать по весне на полях, и то с трудом могла создавать. Просто из-за того, что чуть больше зачёрпывала из неприкосновенного запаса — собственной ауры и тут же валилась с ног, сходя с ума от мигреней и кровотечения носом.
— Ты что себе позволяешь, — выдохнула, трясясь, приложила ладонь к груди, заставляя сердце успокоиться.
Напугалась ли я?
Несомненно, он был тяжелее меня вдвое, сильнее в десятки раз. И я говорила не о магической силе, а о физической.
— Если ты ещё не поняла, — Герберт лениво откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову. — Я себе позволяю все. И в твоих силах, чтобы это «все» зависело от тебя, Анна…
Такая фраза, которая даже сразу не зазвучала в моей голове логичным смыслом.
— Я сказал ещё раз, бумаги!
Я дёрнула ящик стола, чуть ли не вытаскивая его из полозьев и бросила векселя на стол.