— Переносить книги опасно для самих книг. И преступник поймёт, что здесь ничего нет.
Она обошла угольный чулан, проверила окно кладовой и люк в подвал. Потом вернулась.
— Сегодня он не придёт. Видел нас.
— Согласен.
— Два дня работаем как обычно. Вечером шестого дня оставим свет в торговом зале и откроем внутреннюю щеколду на угольном люке. Задняя дверь останется на цепи. Я буду в лаборатории.
— Вы будете у соседей.
— Тогда он заметит, что печь не топили и вода не нагрета. Я остаюсь.
— Тиль уйдёт.
— Я тоже остаюсь, — сказал мальчишка.
— Нет, — одновременно ответили мы с Марой.
Тиль посмотрел сначала на неё, затем на меня.
— Ненавижу, когда вы соглашаетесь.
Лея не позволила оставить договорённость устной. Мы вернулись к рабочему столу и составили схему аптеки: входы, позиции наблюдателей, безопасный выход через булочную, место для воды и песка. Мара потребовала убрать из кладовой часть спирта ещё до наблюдения. Ивар должен был проверить соседние дворы и не перекрывать единственный путь отхода раньше сигнала, чтобы взломщик не полез на жилые крыши.
— Сигнал — три удара по трубе отопления, — сказала Лея. — До него никто не входит. Если госпожа Лорен решит прекратить наблюдение, прекращаем без обсуждения.
— Даже если преступник уже внутри? — спросил я.
— Особенно если внутри возникнет опасность, которой нет в плане.
Мара добавила отдельной строкой: «Генерал Вельд не использует частичное или полное превращение».
— Это медицинское условие? — спросила Лея.
— И условие безопасности дома. Здесь потолки ниже его драконьего плеча.
— Я не собирался превращаться.
— Тогда подпись не затруднит.
Я подписал. Лея поставила свой знак, затем Мара. Копию она убрала вместе с документами на аптеку.
— Теперь это совместное решение, — сказала она.
В её голосе не появилось тепла, но исчезла настороженность, с которой она встречала каждый мой план. Оказалось, для этого требовалось не убедить её в моей правоте, а оставить возможность остановить операцию.
На шестой день снег прекратился. К вечеру подморозило, и вода в водостоках схватилась тонким льдом.
Два дня прошли без попыток войти. Лодена Фира нашли в ночлежке у Южного рынка. Он признался в краже спирта, показал единственный ключ от своей комнаты и поклялся, что к аптеке не приближался. Свидетели подтвердили: в ночь первой попытки он играл в кости до рассвета. Это не делало его честным, только бесполезным для нашего дела.
Роут явился на допрос с поверенным и копией предписания на изъятие 47-Б. Подпись старшего секретаря оказалась настоящей. Время регистрации — утро после смерти Берга. Адрес лаборатории существовал, но образец туда не поступал. Роут заявил, что передал футляр курьеру и не отвечает за дорогу.
Журнал приёмки он якобы оставил в том же футляре.
Лея запретила ему покидать город, но оснований для камеры всё ещё не хватало.
В половине десятого вечера «Белая ветвь» выглядела закрытой. Стражник у входа сменился и ушёл, громко сообщив напарнику, что следующий пост выставят утром. На самом деле Вер сидел в пустой лавке напротив. Лея устроилась в нашей кладовой за мешками коры. Ивар ждал во дворе булочной с двумя городскими стражниками.