Дежурный замер с кувшином в руке.
— Это по назначению врача.
— Номер партии?
— На ящике.
Ящик стоял под столом. Ивар наклонился, прочитал штамп и выпрямился.
— Сорок семь Б.
Один из ветеранов уже держал стакан. Дракон лет пятидесяти, с обожжённым ухом и тремя пальцами на левой руке. Он посмотрел на раствор, потом на меня.
— Господин генерал, что происходит?
— Партия признана несоответствующей составу. Поставьте стакан.
— Я неделю её пью.
— Есть холод по утрам? — спросила Мара.
— У нас у всех холод. Зима.
— Металлический вкус? Серые линии в глазах? Слабость после попытки разогреться?
Мужчина перестал улыбаться.
— Вкус есть.
Ещё двое за столом подняли руки. Один сообщил о боли под грудиной. Второй три дня не мог удержать чешую на ладони. Дежурный медленно поставил кувшин.
— Никому не покидать дом до осмотра, — сказал я.
— Они не арестованы, — сразу отозвалась Лея.
— Никому не принимать выданные препараты. Установить врачебный пост и предложить осмотр каждому. Отказ фиксировать, людей не удерживать.
— Так законно.
— Рад, что научился.
Комната Шора находилась на третьем этаже. Поднимаясь, я дважды останавливался, будто пропускал носилки. Мара не комментировала. На площадке протянула мне маленькую флягу с солёной водой. Я выпил и вернул.
Подполковник лежал на узкой кровати поверх одеяла. Один сапог снят, второй остался на ноге. Видимо, приступ начался, когда он раздевался. Правая рука застыла у груди. На пальцах проступили отдельные тёмные чешуйки, которые не исчезли после смерти.
Я знал Шора хуже Берга. Он командовал обозами на северном направлении и мог по памяти назвать, сколько сухарей оставалось у каждого полка. Дважды обвинял моих офицеров в неправильных заявках и оба раза оказывался прав.
На тумбе лежал раскрытый конверт с печатью комиссии. Внутри — приглашение выступить на слушании по армейскому снабжению.
Мара приблизилась к кровати только после разрешения Леи.
— Когда умер? — спросила она у дежурного.
— Около часа назад. Позвал соседа, сказал, что не может согреться. Мы дали соль, как велено. Потом его свело.
— Сколько соли?
— Двойную меру. При слабой сердцевине так делают.