— Ордер?
— Был подготовлен на случай уничтожения доказательств. Судья подписал экстренный вход по сигналу наблюдателя.
Она передала мне копию. Время, печать, перечень оснований. Ни одного быстрого вторжения без бумаги.
— Мы вошли в двадцать два сорок. Роут поджёг первую полку и попытался уйти через речной тоннель. Его задержали у воды. Один архивист ранен, жив. Второй сдался.
— Документы?
— Часть сгорела. Большая часть спасена. Но платёжный лист, который связывал склад с личной канцелярией Таля, хранился в отдельном копировальном отделе. Роут послал человека уничтожить его до нашего входа.
— Тогда потерян.
— Нет.
В комнату заглянул Тиль.
Он был в чистой рубашке, но на волосах осталась сажа. Увидел меня и несколько секунд молчал.
— Госпожа Мара сказала, вы можете выглядеть мёртвым, — произнёс наконец. — Не сказала, что настолько плохо.
— Рад видеть.
— Я пока не решил.
Лея разрешила ему войти. Тиль держал плоский металлический футляр.
— По плану Эмиля, — сказала она, — номер каждой важной платежной строки указывал на копию в городском расчётном архиве. Тиль единственный знал порядок шкафов из старого шифра. До объявления смерти мы согласовали: если фонд начнёт сжигать документы, он с господином Вером и судебным писарем забирает копию через отдельный вход.
— Вы послали его в горящий архив?
— Нет, — сказал Тиль. — Копировальное отделение через двор, каменное. Мы вошли по ордеру до пожара. Господин Вер стоял у двери. Я показал шкаф и номер.
Он открыл футляр. Внутри лежал лист с платежами фонда: партия 47-Б, стабилизатор, выплаты Роуту, переводы на счёт Дарена и строка «экстренное прекращение комиссии». У каждой — номер сообщения и контрольный знак.
— Оригинал? — спросил я.
— Заверенная расчётная копия, — ответила Лея. — Для суда допустима, если основной архив уничтожен умышленно. Основной частично сохранился, сравнение уже идёт.
— Тиль действовал по плану? — спросил я.
— По каждой строке, — сказала Лея. — Не входил в горящее помещение, не покидал господина Вера, не касался листа до описи.
Тиль расправил плечи.
— Видите? Я могу.
— Вижу.
Он закрыл футляр.
— А теперь скажите, когда госпожу Мару выпустят.
Лея ответила:
— Публично — после предварительного слушания. Фактически она в безопасной комнате, не в камере. Обвинение нужно сохранить до того, как Таль потребует разбирательство.
— Он уже потребовал? — спросил я.