— Для завещания? — спросила Орса.
— Оно составлено.
Написал три письма. Первое — Военной палате с разрешением опубликовать медицинские записи после суда. Второе — Ивару с распоряжениями по личным долгам, которые не относились к расследованию.
Третье адресовал Эмме Лот, дочери командира третьей роты.
Не писал о героической жертве. Сообщил, что приказал удерживать перевал, уже решив уничтожить дорогу отхода, и солгал её отцу, обещав сделать всё возможное. Назвал число спасённых и число погибших. Не просил понять или простить. Предложил ответить на вопросы лично, если останусь жив, и передать архив в любом случае.
Мара вошла, когда я запечатывал.
— Отправите сейчас? — спросила она, прочитав имя на конверте.
— Да. Не после лечения и не после нашего дела.
— Хорошо.
Она не сказала, что гордится. Не имела обязанности. Отнесла письмо Лее, чтобы государственный курьер зарегистрировал доставку. Если я умру, правда всё равно дойдёт.
Вернувшись, Мара поставила на стол итоговую таблицу.
— Сорок семь единиц подтверждены двумя методами. Я и Орса получили одинаковую дозу независимо. Сайна Мор проверила вес лишайника.
— Значит, готовы?
— Формула готова. Мы — насколько возможно.
— А вы?
Мара ответила не сразу.
— Я проведу лечение. Это рабочее решение и не отменяет произошедшего между нами.
— Понимаю.
— Если выживете, разговор не исчезнет вместе с ядом.
— Тоже понимаю.
Она кивнула. Этого оказалось достаточно, чтобы перейти к плану смерти без ложного примирения.
Настоящий состав стоял в лаборатории Орсы. Все компоненты хранились отдельно. Применить его собирались на двадцать пятый день болезни, после последней контрольной пробы.
Перед выездом я оставил Ивару генеральский перстень и домашние ключи. Оперативной печати у меня уже не было; впервые личные вещи оказались единственным, что требовалось передать на случай смерти.
Сегодня.
— Как лекарство поможет объявить смерть? — спросил Ивар.
Орса ответила:
— После лишайника связанные соли выйдут из тканей. Сердцевина на короткое время перестанет поддерживать внешнее тепло. Пульс станет редким, огненный след исчезнет. После железоцвета и конденсата начнётся лихорадка. Для обычного врача это будет похоже на угасание и смерть.
— А для вас?
— Для меня — лечение, которое может закончиться настоящей смертью.
— Вероятность?