Взяв со стола два стакана с маминым холодным лимонадом, я спокойно, без капли пацанской суеты подошёл к их шезлонгам и протянул им напитки.
— Держите. В Огайо в августе без этого можно просто растаять, — произнёс я.
Мой английский прозвучал не просто чисто, а с той самой ленивой, уверенной интонацией взрослого мужчины, который точно знает себе цену. Полное хладнокровие, прямой взгляд глаза в глаза сквозь стёкла очков и лёгкая полуулыбка.
Хлоя и Эмили синхронно замерли, протянув руки к стаканам. В их глазах промелькнуло глубокое замешательство. Шаблон, который они успели выстроить в своих аккуратных девичьих головах, с грохотом рухнул. Вместо испуганного паренька, который должен был смущаться, перед ними стоял человек, который ментально доминировал над ними, даже не повышая голоса.
— Ты… Александр? — осторожно спросила Хлоя, поправляя джинсовую куртку. От прежнего высокомерия не осталось и следа — только бешеное любопытство.
— Для друзей — Саша, — ответил я, непринужденно присаживаясь в соседнее кресло. — И раз уж нам всё равно придётся выживать в одной школе, давайте пропустим ту часть, где вы делаете вид, что вам скучно, а я делаю вид, что этого не замечаю. Расскажите лучше, от чего в вашей Solon High School нужно держаться подальше в первую неделю, чтобы не испортить карму?
Девчонки переглянулись, и на их лицах впервые за вечер появились настоящие, заговорщические улыбки. Маски безразличия слетели окончательно. Хлоя азартно подалась вперёд, Эмили затеребила свои браслеты, и они наперебой начали вываливать на меня тонны бесценной инсайдерской информации: кто в школе держит авторитет, к каким учителям лучше не поворачиваться спиной, какие столы в ланч-руме считаются «прокажёнными» и почему местная футбольная команда считает себя богами.
Я слушал моих новых проводников по школьным джунглям, вовремя вставляя короткие, ироничные реплики, от которых они тихо хохотали на всю веранду. Мой первый, самый важный социальный контракт в этой стране был успешно подписан прямо у кромки бассейна.
Пока мы с девчонками увлеченно разбирали анатомию школьных джунглей, на веранде у взрослых завязался традиционный разговор о детских талантах и кружках. Наталья Викторовна со свойственной всем интеллигентным матерям гордостью аккуратно ввернула в беседу, что её сын не только силён в гуманитарных науках, но и окончил музыкальную школу по классу гитары. Американцы, для которых любое проявление реального детского мастерства — это повод для искреннего восхищения, моментально оживились. Старый Артур Хиггинс одобрительно крякнул, а Сьюзан Миллер всплеснула руками и засыпала маму просьбами устроить маленький импровизированный концерт.
Уговаривать меня дважды не пришлось. Поднявшись на второй этаж, я извлёк из чемодана свою старую акустическую шестиструнку в потёртом чехле — одну из немногих вещей, которую мы безоговорочно решили тащить с собой через океан. Вернувшись на веранду под выжидающие взгляды соседей, я присел на край шезлонга и коротко пробежался пальцами по струнам, проверяя строй. Инструмент после перелёта звучал на удивление глубоко и сочно.
Для разогрева я решил выдать проверенную классику — лёгкую, но технически безупречную испанскую академическую пьесу. Пальцы двенадцатилетнего пацана, помноженные на зрелую мышечную память и сотни часов репетиций, выдали абсолютно взрослую, чистую и летящую над водой бассейна мелодию. Никакой суеты, идеальное звукоизвлечение и лёгкое, благородное вибрато. Взрослые американцы уважительно замерли с бокалами в руках, а Гэри Миллер даже перестал жевать свой шашлык. Когда затих последний аккорд, веранда взорвалась дружными, искренними аплодисментами. Соседи наперебой начали хвалить мою «академическую школу», явно ожидая, что на этом программа чинного мальчика-отличника завершится.
Но тридцатишестилетний петролхед внутри меня требовал настоящего, качественного рок-н-ролльного хулиганства. Я коротко улыбнулся девчонкам, которые уже смотрели на меня во все глаза, перенастроил шестую струну в более тяжёлый, мрачный дроп-ре и посмотрел на гостей.
— Спасибо, — спокойно произнёс я. — А теперь я бы хотел сыграть для вас свой авторский кавер на песню одной отличной группы из нашей старой рок-сцены. Я перевёл слова на английский, и, мне кажется, она чертовски подходит к нашему сегодняшнему новоселью. Она называется «The Ball at the Court of the Dark Prince».
Я ударил по струнам, и из акустической гитары вырвался тяжёлый, плотный, пульсирующий рифф легендарной композиции группы «Ария» — «Бал у князя тьмы». Сама песня вышла всего год назад, на альбоме «Химера», и в моём донецком плеере была заезжена до дыр, а мой взрослый мозг в своё время ради шутки переложил её на вполне поэтичный английский силлабо-тоник.
Когда я запел, веранду накрыло плотной, гипнотической волной. Мой подростковый голос, обычно мягкий, вдруг обрёл неожиданную хриплую и жёсткую роковую опору, а строчки идеально легли на угасающий вечер в Солоне:
The evening was dying,
The night began to fall,
With all of its power
Thundered a strange ball…
(«Вечер умирал, наступала ночь, необычный бал грянул во всю мощь…»)
Capital Moscow
Cannot understand,
That the devil's lords
Are gathering in the land…
(«Стольная Москва в толк не может взять, что сюда спешит дьявольская знать…»)
Это была стопроцентная, чистая магия исполнения. Мрачная, мистическая и невероятно драйвовая энергетика песни в акустическом варианте звучала как дорогой саундтрек к какому-нибудь готическому триллеру. Я выдавал этот тяжёлый ритм, чеканя слова с абсолютной взрослой экспрессией, полностью ломая образ «тихого пухлого иммигранта».
Мама удивлённо приоткрыла рот — таким своего сына она явно не представляла, а папа лишь довольно ухмыльнулся, узнавая старый добрый рок. Но самый главный тектонический сдвиг произошёл на фланге девчонок. Хлоя и Эмили натурально застыли в своих шезлонгах, забыв про сотовые телефоны. В их глазах читался дикий, первобытный восторг — перед ними стоял не просто странный мальчик, а настоящий, чертовски крутой рок-герой, способный за секунду подчинить себе эмоции целой толпы взрослых.
Когда песня оборвалась на мощном, вибрирующем финальном аккорде, на веранде на пару секунд повисла оглушительная, звенящая тишина. А затем Боб Томпсон первым заорал: «Holy shit, that was amazing!», и двор буквально зашёлся в овациях. Дед Хиггинс свистел, Гэри Миллер требовал продолжения, а Хлоя с Эмили захлопали так неистово, что у Эмили загремели все её пластиковые браслеты. Моя импровизированная музыкальная экспансия на Willowcove Drive завершилась абсолютным, триумфальным успехом. Плацдарм был не просто взят — он лежал у моих ног, а впереди нас ждал понедельник и новая неделя
Глава 5. Purgatory Welcomes You, Wayfarer
Начало новой недели. Я постепенно привыкаю к жизни в США и к неторопливому ритму нашего пригорода. На этой неделе планы нашей семьи включали моё окончательное устройство в местную школу — Solon High School. И первый шаг к учёбе в этом, без сомнения, великолепном заведении — получение американской медицинской карты и прохождение всех необходимых прививок.