— Не уточнил.
Он ушел на пост.
Вечером мы пересчитали ключи. Я делала это каждый раз перед сном: гладкий, квадратный, медный, два игольчатых, тяжелый воротный и ключ с пустым кольцом.
Квадратного не было.
Последний раз я использовала его в зале, когда показывала Оскару устройство временных печатей. Потом связка лежала на столе между мной и документами.
— Двери пятого уровня, — сказала Мара. — Он открывает глубокие камеры.
— Уровень разрушен.
— Три особо опасных узника сейчас находятся во временных камерах четвертого. Печати перенесли тем же ключом.
Мы побежали вниз.
Временные камеры оставались закрыты. Харт стоял у поста. Он позволил обыскать себя. Ключа не было.
— Может, бывший муж забрал, — сказал он.
— Оскар не подходил к столу.
— Значит, вы потеряли.
На моей связке висел тонкий восковой слепок. Кто-то не украл ключ навсегда.
Он сделал копию.
Мы восстановили события по минутам. Во время заседания ключи лежали справа от моей папки. К столу подходили Дорен с книгой, Мара с ведомостью, Тесса с водой, Оскар, когда показывал приложение, и Харт, принесший сообщение от ворот.
— Я не трогал связку, — сказал Дорен.
— Я трогала, когда передвигала ведомость, — признала Мара.
— Воск мог оставить любой, — сказала Тесса. — Такой используют для банок.
На кухне не хватало одного бруска печатного воска. Берт вспомнил, что Харт брал его утром якобы для складской книги.
Мы нашли заместителя в казарме. В его сундуке ключа не было. Зато лежало письмо из столицы. Женщина по имени Лена Дорн сообщала, что их дочь не допускают к лекарю, пока Харт не «выполнит обещанное».
— Кто Лена? — спросила Мара.
— Жена.
— Вы говорили, что семья в поселке на юге.
— Оскар перевез их в столицу после начала карантина. Для безопасности.
— В заложники, — сказала я.
— Он называет иначе.
— Вы сделали копию ключа?
Харт посмотрел на письмо.
— Нет.