— Триста сорок один.
— В тюрьме шестьдесят два заключенных, — сказала Мара.
— Остальные освобождены, переведены или умерли.
— Почему имена остались?
Каэл подошел к ближайшей нише. Цепь натянулась.
— Потому что столица продолжает ими пользоваться.
Мы проверили первые двадцать сосудов. Не все оказались украденными. На трех стояли добровольные договоры старых драконьих родов. В них были срок, размер отдачи и право наследников забрать остаток имени после смерти владельца.
Ни один договор не действовал сейчас.
— Первоначально система была законной, — сказал Дорен.
— И ограниченной, — добавила я. — Потом кто-то убрал сроки.
На четвертом сосуде договор заканчивался пятьдесят лет назад. Рядом стояло позднее дополнение: «Продлить до устранения угрозы щиту». Подпись владельца отсутствовала.
— Та же формула, что в приговорах, — сказала Мара.
— Удобные слова редко остаются в одном отделе.
Эрис приложила ладонь к сосуду женщины, умершей двенадцать лет назад. Пламя внутри едва тлело.
— Ее звали Лайна Тор. Она добровольно отдавала огонь во время войны. Дети просили вернуть имя для погребального обряда.
— В книге есть отказ, — сказал Дорен. — «Источник необходим государству».
— Значит, даже добровольная помощь стала пожизненной после того, как человек уже не мог отказаться.
Мы разделили сосуды на четыре группы: действующие законные договоры, просроченные договоры, имена заключенных и имена без документов. В первой группе оказалось только девять. Во второй — восемьдесят семь. В третьей — шестьдесят три. Остальные не имели никаких оснований.
— Двести имен без документов, — сказала Мара.
— Сто восемьдесят два, — поправил Дорен.
— От числа они не становятся меньше.
Я составила акт прямо в хранилище. Каждый присутствующий подписал. Каэл добавил отдельную строку: он не подтверждает законность ни одного договора, пока не найдены оригиналы. Мара согласилась.
Мы попытались отсоединить пустой сосуд, огонь в котором закончился. Он не открывался. Седьмой уровень держал все замки общим механизмом.
— Даже пустая медь считается источником, — сказала Эрис.
— Для отчетности, — предположила я.
Дорен нашел подтверждение: казначейство платило Палате за обслуживание каждого сосуда независимо от количества огня. Мертвые имена приносили деньги еще после того, как переставали приносить силу.
— Вот для чего нужны триста сорок один, — сказала Мара. — Щит объясняет первые сто. Остальные объясняет счет.
Система защищала город, кормила чиновников и стирала границу между необходимым и выгодным так долго, что никто уже не пытался ее увидеть.
От каждого сосуда отходила тонкая трубка. Они соединялись в семь толстых каналов и уходили под пол в сторону Равенора.
Эрис нашла свой сосуд. На нем стоял номер отмененного дела. Пламя внутри было медным и слабым.