— Судья не приедет.
— Тем важнее накопить ей чтение.
Мельника отпустили. Жители унесли его в поселок. Крес остался у столба и смотрел, пока мы возвращались.
— Вы использовали закон Оскара, — сказала Мара.
— Закон не принадлежит ему.
— Он перепишет приказ.
— Тогда хотя бы вынужден будет написать прямо, что запрещает кормить сотрудников.
В столовой меня встретили не благодарностью, а новым спором. Заключенные узнали, что хлеб записан как долг крепости, и требовали включить жителей в список кредиторов раньше оплаты добровольного огня.
Мы разделили долги по дате, а не по близости к совету. Мельник оказался тридцать вторым. Каэл поддержал решение, хотя его собственная смена стояла двадцать девятой.
— Не хотите быть первым? — спросила я.
— Хочу. Но дата упрямая.
— Вы начинаете нравиться моим книгам.
— Опасное сближение.
Шутка прозвучала легко. После разговора у лечебного окна это стало заметно нам обоим. Каэл первым вернулся к расчетам воды.
На третью ночь добровольных смен стало меньше. Драконы уставали, у троих началась лихорадка. Эрис запретила им отдавать силу. Печь снова слабела.
Совет установил предел: ни один человек не мог выходить на смену чаще раза в двое суток. Орс предложил продавать очередь тем, кто хотел улучшенную камеру. Предложение отклонили. Потом он предложил отдавать огонь в счет сокращения срока.
— Срок назначает суд, — сказала я. — Тепло не покупает невиновность.
— Зато государство покупает моим огнем собственные трубы.
— Поэтому получает долг перед вами, а не право изменить приговор.
Орс записал особое мнение. Я приложила его к протоколу. Даже человек, который пытался использовать нужду, имел право оставить аргумент для будущего суда.
После этого добровольцев стало меньше на одного: Орс отказался от следующей смены. Печь пережила. Правило тоже.
Каэл записался второй раз.
— Нет, — сказала я.
— Состояние допустимое.
— После первой смены вы не вставали четыре часа.
— Потому что плечо повреждено.
— Тем более.
— Решение принимает лекарь.
Эрис осмотрела его через решетку.
— Пять минут. Не больше.