Я ушла.
В архиве работа началась с дела Эрис. Дорен проверял подписи, Реван — даты и соответствие наказания. Я составляла хронологию.
Эрис задержали семь лет назад за лечение пяти незарегистрированных драконов. Закон предусматривал два года. Через восемнадцать месяцев она получила положительное заключение тюремного лекаря. Через два года судья подписал освобождение. Оскар отправил возражение, но после установленного срока. Рейн спрятал оригинал, не решившись открыть камеру без представителя Палаты.
— Почему Рейн не использовал колокол? — спросила я.
— Использовал, — ответил Дорен. — Трижды. Никто не приехал.
— Записи?
Он показал журнал. Каждый вызов отмечен. Ответа нет.
— Завтра вызовем снова.
— Если представитель не явится?
— Зафиксируем отсутствие и применим автоматическое вступление решения.
Реван постучал пальцем по странице.
— А если Палата объявит это побегом?
— Эрис выйдет через главные ворота с копией решения. Побегом считается уход без разрешения крепости.
— Крепость может не разрешить.
Это мы еще не проверяли.
К вечеру из поселка вернулся разведчик с письмом. Местный староста отказывался нарушать карантин, но сообщал, что патруль забирает все обозы, следующие к Черной Грани. Вчера задержали лекарства. Сегодня — муку.
Оскар не просто остановил государственные поставки. Он перехватывал купленные товары, чтобы ни один мешок не дошел случайно.
На обороте письма староста написал: «Судебный колокол слышно в поселке. Если вызовете, приведем свидетелей к мосту».
У нас появился способ сообщить наружу.
Ночью я не спала. Правая рука отогрелась после подтверждения номера дела Нейра, но два пальца оставались неподвижными. Я переписывала решение Эрис левой.
В дверь постучала Мара.
— Каэл просит встречу.
— Сейчас?
— Говорит, до утра вы успеете придумать слишком много причин не открывать камеру Эрис.
— Очень заботливо.
Я спустилась. Каэл сидел на полу у двери временной камеры.
— Книга изменила ваш план? — спросил он.
— Нет.
— Тогда зачем пришли?
— Вы вызвали.