— Вы готовы отвечать по каждому делу?
— Да.
— Не говорите быстро. Их сто двадцать четыре.
Я представила сто двадцать четыре семьи, свидетеля, даты и исправления. Это были годы работы.
— Готова начать, — исправила я.
Совет принял предложение Каэла с поправками. Дорен и выбранный заключенными Реван становились вторыми проверяющими. Мара хранила одну копию. Любой человек, чье дело касалось моего почерка, мог потребовать моего отвода от итогового заключения.
— Тогда вы не будете решать почти ничего, — заметила Тесса.
— Буду собирать материалы и исполнять решения. Власть не исчезает, если ее проверяют.
— Скажите это Оскару, — посоветовал Берт.
— Он плохо воспринимает новое.
После собрания Дорен показал мне еще одну особенность книги. В сорока трех сводках последние строки были написаны моими буквами, но не моей рукой. Подражатель копировал наклон и расстояние, однако нажимал на перо сильнее. На обороте листов проступали борозды.
— Вы можете доказать подделку? — спросил он.
— Сравним с оригиналами черновиков, если Оскар их не уничтожил.
— Значит, часть вины снимается.
— С части строк. Остальные мои.
— Вы упорно не хотите пользоваться оправданиями.
— Десять лет я пользовалась удобством не спрашивать. Запаса хватило.
Мы пометили поддельные дополнения красной нитью, мои сокращения — черной, подтвержденные факты — белой. К вечеру первые пять дел выглядели как работа сумасшедшей швеи. Зато любой мог увидеть, где заканчивался исходный документ и начиналось обвинение.
Реван принес собственное дело. Мою сводку он прочитал вслух:
— «Допустил разрушение военного моста вследствие намеренного нарушения строительных норм». Я предупреждал, что опоры поставили на старом льду. Палата приказала открыть дорогу до оттепели.
— Предупреждение есть в приложении?
— Было в моем отчете.
В деле отчета не оказалось. Я написала запрос в дорожную службу и передала копию Маре. Если ответ придет, сводка Ревана станет следующим доказательством того, как из ошибки начальства делали преступление исполнителя.
— Зачем помогаете мне? — спросила я.
— Не вам. Мосту, который до сих пор числится разрушенным по моей вине.
Он забрал дело и вернулся к решетке.
После совета я нашла женщину, бросившую миску. Ее звали Мейра Лосс. Она отказалась разговаривать. Я оставила копию сводки брата у смотрового окна.
— Не прошу прощения сейчас, — сказала я. — Только подтверждаю, что запись существует.
— Прощения вообще не будет.
— Это не условие проверки.