Мара согласилась.
Третьим вопросом стали жалобы. Их оказалось двадцать семь. Не хватало одеял, вода пахла медью, стражник вымогал табак, в двух камерах не закрывался санитарный короб, одному узнику запретили письма без решения суда. Орс потребовал немедленный пересмотр приговора.
— Все дела получат очередь по сроку сверх назначенного и состоянию здоровья, — сказала я.
— Мое здоровье ухудшается.
— Тесса проверит.
— Я не позволю кухонной девчонке...
— Тогда медицинское основание не подтверждено.
Он согласился на осмотр.
Совет заседал три часа. Никто не произнес речь о новой справедливости. Мы спорили о весе хлеба, доступе к лому и том, кто должен чистить водосток. К концу у меня болела голова, у Мары закончились чернила, а Берт потребовал отдельную плату за пропущенный обед.
Зато на стене появились правила, понятные даже без доверия ко мне.
После собрания началась работа. Реван руководил укреплением. Он осмотрел трещины и заявил, что столичные мастера не умеют строить ничего тяжелее канцелярского кресла. Тесса с Эрис сортировали семена через решетку. Каэл проверял подъемник под охраной Мары.
Я принесла ему схему цепей.
— Верхняя шестерня стерта, — сказал он. — Нужна новая втулка.
— Кузнец сделает.
— Из чего?
Металла на складе не было. Каэл показал на декоративную раму старого портрета смотрителя.
— Бронза.
— Портрет принадлежит государству.
— Тогда государство будет возить раненых на собственном лице.
Я разрешила снять раму.
Когда Мара ушла за кузнецом, мы остались по разные стороны подъемного механизма. Каэл держал цепь скованными руками, я измеряла зубцы.
— Вы хорошо ведете собрания, — сказал он.
— Это прозвучало как подозрение.
— Я пытаюсь понять, почему восемь лет вы позволяли Оскару говорить вместо вас.
— Вы знаете о моем браке только из допросов.
— Этого достаточно, чтобы услышать, как он о вас говорил.
— Как?
Каэл затянул цепь.
— «Моя жена проверила». «Моя жена подготовила». «Моя жена не задает лишних вопросов». Вашего имени он не произнес ни разу.
Я записала размер втулки.