— С запечатанным именем?
Мара провела рукой по стене.
Из соседней камеры донесся голос:
— Сорок восьмой умер прошлой зимой.
Каэл говорил через каменный канал. На пятом уровне его камера находилась прямо под пустой.
— Он отвечал на перекличке, — сказала Мара.
— Нет. Отвечал тот, кого поставили на его место.
— Кто?
— Спросите Харта. Он принимал ночной перевод.
Мара побледнела.
— Ночных переводов не было.
— В журнале — нет.
Я присела у миски. На внешнем краю оставался отпечаток большого пальца в саже. Умерший не ел вчерашнюю кашу.
— Куда дели нового заключенного после утренней переклички?
— Если печать не привязана к человеку, — сказал Каэл снизу, — Грань может передвигать камеру вместе с дверью.
— Куда?
— Туда, где держат тех, кого нет.
Мара велела принести журнал питания. В нем Сорок восьмой получал еду каждый день, включая те месяцы, когда, по словам Каэла, настоящий узник уже был мертв. Подпись раздатчика менялась, но количество оставалось одинаковым.
— Один человек не мог скрывать это год, — сказала я.
— И не скрывал, — ответила Мара. — Пищу передают через общий короб. Стражник видит закрытую дверцу и пустую миску. Если Грань передвигает камеру, короб может вести в другое место.
— Вы допускаете, что Каэл сказал правду?
— Допускаю, что крепость устроена хуже, чем мне сообщили.
Из нижнего канала донесся тихий смех.
— Шесть лет понадобилось, начальница.
Мара ударила ладонью по стене, закрывая звук.
Мы отнесли миску в архив и сравнили отпечаток с карточками приема. У старых дел хранились восковые оттиски пальцев, чтобы дракон не мог выдать себя за другого в человеческом облике. Отпечаток не принадлежал умершему Сорок восьмому.
Дорен нашел его в коробке переводов.
— Нейр Арден, — прочитал он. — Арестован за отказ зарегистрировать огненное имя. Приговор — три месяца надзора.
— Дата?
— Два года назад.