— Мара пережила семь смотрителей. Она знает, что голодный начальник опаснее голодного дракона.
— Семь?
Дорен налил чай.
— За двадцать два года.
— В среднем по три года на человека.
— Мастер Рейн продержался дольше всех.
— Четыре месяца назад он умер в пятьдесят четыре года, а в Палате его назвали шестидесятидевятилетним.
Чайник дрогнул в руке старика.
— Возраст часто записывают со слов.
— Не в пенсионной ведомости.
Он поставил чашку.
— Что вы хотите найти?
— Пять дел.
— Их здесь нет.
— Откуда знаете?
— Я веду этот архив.
— Тогда кто ведет закрытый?
Дорен посмотрел на дверь.
— Мастер Рейн не позволял мне спускаться ниже судебного уровня.
— А Харту?
— Заместитель отвечает за печати. Не за бумаги.
— Значит, пять дел лежат в месте, куда не допускали архивиста, а заместитель делает вид, что не знает где.
— Я не сказал этого.
— Но подумали достаточно громко.
Я открыла первую коробку и начала составлять опись. Не читала каждое дело полностью — проверяла обязательные элементы: имя, преступление, срок, подпись. К полудню нашла одиннадцать бессрочных формул, две исправленные даты и три приложения, написанные другими чернилами.
На двенадцатой коробке дверь открылась.
Мара принесла мои копии, которые я оставила на столе комнаты.
— Дверь была не заперта.
— Я еще не знаю, какой ключ от нее.
Она положила бумаги передо мной.