Кто-то крикнул:
– Покажи нам, мой господин!
А еще кто-то громко хохотал.
Я напряглась, понимая, что мы все еще перед публикой, даже если они не могут нас рассмотреть. Голл скрыл нас своим фейским огнем.
Он скользнул вверх по моему телу, заперев меня в клетке своего мощного тела, его ладонь все еще обхватывала мою шею, когти утопали в волосах. Я отпустила его рога и схватила за плечи.
– Еще чуть-чуть, – сказал он, прежде чем засунуть эти два пальца себе в рот и пососать.
Закрыв на мгновение глаза, он снова проник в меня пальцами. На этот раз он вошел глубже, резкая боль заставила меня громко закричать и впиться ногтями в его кожу.
Новый взрыв криков и ударов в грудь. Еще больше искреннего смеха.
Я поняла: они празднуют, что их король лишил меня девственности. Эта мысль всколыхнула иное чувство, совершенно отличное от тех, что я испытывала до сих пор, – стыд.
В Изосе так не принято. Пара создает лунную связь под путеводным светом Люмеры, приносит обеты, а тела соединяются в уединении спальни.
Здесь же я зрелище – фейри, которой король должен овладеть, которая должна выносить его ребенка. Стать сосудом для его наследника, а не его сердцем или любовью. Это осознание заставило меня похолодеть, несмотря на то что тело пульсировало от недавнего удовольствия и еще более недавней боли.
Голл уловил что-то в моем взгляде, что заставило его лицо напрячься. Он вынул пальцы из меня и приподнялся, чтобы взглянуть вниз. Я почувствовала слабую теплую струйку. Голл с силой вытер окровавленные пальцы о белую подушку и пробормотал:
– Довольно.
Затем он подхватил меня на руки и понес к стене пламени. Он произнес команду, которую я не столько услышала сквозь шум тронного зала, сколько почувствовала прижатым к его груди боком. Пламя погасло, наполняя пространство дымом, пока он быстро нес меня прочь из зала.
Он не оглядывался и не говорил ни слова, шагая по призрачным коридорам, по-прежнему пустым. Я прятала лицо у него на груди, мысли беспокойно метались. Это неправильно. Так не должно быть. Он не взял меня. Не до конца. Что это значит?
Но не успела я задуматься, как мы уже оказались в моей спальне, в очаге тихо потрескивал огонь. Голл закрыл дверь ногой и отнес меня на кровать.
– Голл? – спросила я, не зная, что сказать, когда он уложил меня на перину.
– Тс-с. – Он развязал юбку и отбросил ее в сторону, затем лег на меня сверху. – Скоро все закончится, Уна.
– Ох.
Он собирался закончить здесь. Я раздвинула ноги и приготовилась к новой боли. Я прекрасно понимала, что в первый раз будет больно. Хава, у которой были любовники, достаточно мне рассказала.
Я посмотрела вниз между нашими телами и, хотя большую часть скрывало покрывало, все же различила в полумраке внушительную длину его члена. Вспомнив, что даже его пальцы причинили боль, я засомневалась, что готова к этому. Но я должна.
– Уна, посмотри на меня.
Я послушалась. Его неземной взгляд светился в темноте, он обхватил свой член, прошелся по моему входу головкой, задевая тугой комочек, который доставлял мне столько удовольствия, и вдавился внутрь. Я раздвинула ноги, готовясь к боли, когда он проник глубже.
Жжение вернулось, не такое острое, но достаточно сильное. Я заскулила.
– Ты справишься, Уна. – Его голос был хриплым и глубоким. – Еще чуть-чуть.
– Голл, – только и сумела ответить я, тело горело от его большого вторжения.
Закрыв глаза, он входил все глубже и глубже, пока не оказался полностью внутри. Я тяжело дышала, впиваясь пальцами в его спину, мои широко разведенные бедра прижимались к матрасу, чтобы принять его.
– Недолго, – прорычал он, его голос дрожал от напряжения. – Я обещаю.
Он начал двигаться, болезненное жжение усилилось, когда он входил и выходил из меня. Однако, где-то в глубине начало нарастать удовольствие. Его магия проникала в мою кожу томительной лаской. Его глаза снова встретились с моими, непроницаемые, но горящие голубым пламенем.
Я могла только представить, что он видел в моих, меня полностью поглотила значимость этого момента, когда я вручила себя Голлайе Вербейну во всех отношениях. Потому что это была уже не просто физическая близость, а передача моей души в его руки. Я не могла позволить ему войти в мое тело, не отдав при этом частичку себя.
Конец ознакомительного фрагмента.