Дальше пошёл ожидаемый спор. Масло пытался выкроить ещё пару искр сверху, набычившись на первокурсников. Но Костя упёрся намертво, резонно напомнив, что они, вся пятерка Ржавого вообще — то обязаны были сдать всё на выходе. Просто из — за прорыва Ритопсов и суматохи с проверками про искры в наших карманах тупо забыли. Так что теперь Ржавый может радоваться, но возможно не так долго как хотел бы, а вообще нужно поступить и поделить все по честному, то есть так как посчитал Костя. Шантаж Кости прошел ерно и все согласились на предложенный вариант. Костя защищал и меня, и всю нашу четвёрку.
В итоге: десять искр мы отдаём старшакам прямо сейчас — за аренду того хлама, что служил нам оружием. А треть с дохода заплатим, когда закупимся нормально.
— Всё порешали! Айда жрать! — хлопнул я в ладоши.
— Да! — поддержали меня все, кроме Масла, который всё ещё шевелил губами, пересчитывая.
— Ладно, — кивнул он наконец. — Идём в буфет. Одна искра — это полный день: завтрак, обед и ужин. По минимальному набору.
Минимальный набор за искру оказался отличным. Гречневая каша с сухофруктами, зато без ограничений. Плюс бутерброд с мясом и чай.
Я накинулся на еду так, словно не ел месяц. Моё тело требовало калорий. Как только первая ложка упала в желудок, по мышцам разлилось горячее, блаженное тепло. Становилось нереально хорошо. Но стоило мне сделать паузу хотя бы на минуту, как внутри просыпалась сосущая пустота. Тело кричало: «Ещё!».
Я съел три огромные порции каши подряд. Остальные смотрели на меня с лёгким обалдением, но мне было плевать. Я забивал желудок до отказа, пока голод наконец не отступил, сменившись тяжёлой, но приятной сытостью.
Вроде отпустило.
Объетые и довольные, ровно в десять ноль — ноль мы всей девяткой построились на плацу.
Все девять человек. Прапорщик молча слушал ругань лейтенанта — куратора команды Ржавого. Они стояли достаточно близко, и мы в полной мере наслаждались всеми высказываниями офицера. О родственниках Парова, о его сомнительных способностях, о его наглости… Лейтенант распинался ровно до того момента, пока не узнал должность и дар прапорщика.
Тут лейтенант резко стушевался. Спесь слетела с него в секунду, и дальше общение пошло уже… намного, прямо сильно смирнее. Там же он покорно согласился, что объединить команды первого и второго курса — это просто отличная идея для нашего всестороннего обучения.
Короче, лейтенант всухую слил свою команду под Парова. О чём тут же и объявил, чеканя слова:
— Оловин! До момента принятия присяги новобранцами, твоя звезда поступает в полное распоряжение прапорщика Парова.
Вот так наша надежда на более спокойную жизнь и закончилась.
— Оловин! Ко мне! — приказал прапор, как только лейтенант поспешно ушёл. — Доклад я так и не слышал!
Ржавый кратко, но по делу рассказал всё, разве что о том, что мы искры не сдали, благоразумно не упомянул.
— Ясно! Значит, до нормы не дотягиваете, — ухмыльнулся Паров.
— Если бы не Ритопсы, мы бы набрали…
— Ясно, — отрезал прапорщик. — Завтра выходите в два часа, чтобы у вас было время добить норму. А сейчас — марш по урокам.
До аудитории Паров довёл нас лично. Он с порога объяснил преподавателю, что мы, нерадивые, задержались в подземелье исключительно по собственной глупости, и заверил, что больше мы ни разу не опоздаем ни на один урок. Обещая это, прапор смотрел на нас таким многообещающим взглядом, что мне от всей души не захотелось его разочаровывать. Остальные прониклись ещё сильнее.
Из — за задержки мы пропустили первые два урока обществознания. Никто не расстроился.
Третий урок — Анатомия тварей и тактика добычи искр. Профессор Корофф, Альберт Уланович. Он говорил так тихо, что приходилось напрягать слух. Оттого в аудитории на пятьдесят человек стояла мёртвая тишина. Было слышно только, как скрипят ручки по бумаге.
Само собой, у нас не было ни ручек, ни тетрадей. Только задубевшие бушлаты, вставшие колом от засохшей крови. Мы смердели потом, кровью и требухой.
С этого и начался урок. Костя, запинаясь, рассказал преподавателю, как мы сходили в подземелье. По аудитории поползли шепотки. Косые взгляды восхищения смешивались с брезгливым разглядыванием нашего внешнего вида.
— Что же, раз ваш куратор считает, что вы можете проходит первый этаж подземелья и слушать теорию в таком виде… а вы, очевидно, можете, — невозмутимо произнёс профессор. — Тогда начнём наш предмет с разбора вашей ситуации. С подбора команды.
Профессор подошёл к доске и начал методично препарировать наши составы. Звезда Ржавого — идеал. Маг огня, маг воды, маг воздуха, маг земли, он же Толстый, он же гравитация и маг усиления. Безупречный баланс.
А вот нашу звезду профессор предложил просто выкинуть на помойку.
— Маг огня — Коновалов, есть. Маг воды — отсутствует. Маг воздуха — Аван. А эти двое… — Альберт Уланович посмотрел на нас с Костей поверх очков. — Ни пришей кобыле хвост. Как пятое колесо в телеге, учитывая, что остальных четырёх колес нет.
Он прикидывал разные тактики, и нашей четвёрке не подходила ни одна.