— Объединить вас в одну команду со Ржавым — ваш единственный шанс выжить, — вынес вердикт профессор. — Константин. Вы шести разрядный. Вам нужно срочно пройти инициацию Дара, иначе будет плохо в подземелье.
Затем его холодный взгляд сфокусировался на мне.
— А вы, курсант… Зайцев. Третий ранг. Полное отсутствие магического дара. Не маг. В боевой звезде вы — смертник. Максимум, на что вы сгодитесь — качать физику и становиться тягловым щитоносцем. Грузчиком для сбора артефактов, пока настоящие бойцы делают работу.
Слова хлестнули по самолюбию. Аудитория тихонько хмыкнула. Я стиснул челюсти, сохраняя непроницаемое лицо. Смертник — грузчик. Если бы этот старый… профессор знал, что именно этот грузчик сегодня завалил ритопса и сожрал жемчужину и искру ло кучи…только я подумал об этом желудок напомнил что он сегодня вообще то не ел. Я напомнил что ели и даже много. На слова профессора я промолчал. Мой статус на дне, и пока придётся это терпеть. Тем более, что профессор тут же добавил, что любые инициации и процедуры по усилению возможны только после присяги.
Уничтожив меня морально, Альберт Уланович перешёл к монстрам. Птеры, рапторы и дурги — твари первого этажа. Поскольку тетрадей у нас не было, я просто слушал. Профессор рассказывал живо, интересно, но практику мы уже прошли с утра.
— И запомните главное правило, курсанты, — голос профессора обрёл жёсткость. — Жрать сырое мясо тварей первого яруса категорически запрещено! Мясо рапторов вызывает тяжелейшее отравление. Если очень хочется сдохнуть — можете попробовать. А птеры — вообще ядовиты. Их кровь и слюна содержат токсин. Употребление внутрь даже капли ведёт к некрозу тканей и мучительной смерти неподготовленного человека. Их даже трогать голыми руками не рекомендуется!
Гигантский птер сразу встал перед глазами. Его кровь, хлещущая на меня. Ошмётки плоти. Жемчужина, которую я проглотил, не разжёвывая.
Я сожрал это. Ядовитая кровь, токсичное мясо, жемчужина. И я не сдох. Наоборот! Жив здоров и оочень голоден. И с этим нужно что то рещать.
Где — то глубоко внутри меня, под рёбрами, сыто и довольно облизнулся голодный зверь.
Я прислушался к ощущениям сытого себя. Профессор сказал: смерть неподготовленного человека. Значит, я теперь — не просто подготовленный. Я вообще не уверен, что остался человеком. Ага, буду паутину плести… нет это пауков, а что делают ящеры? Вот так всегда, обожрался гадости и никаких тебе супер способностей.
Час пролетел махом. Я сидел, вцепившись в парту, борясь с приступами голода.
На улице шёл мелкий, противный дождь. Но нас всех — все курсы — выгнали на физическую подготовку. Каждую звезду гоняет свой куратор. Обычно это сержанты из гарнизона, кроме «чёрных». У нас это офицеры… а лично у нас — прапорщик Паров. Но до присяги мы за звездой Ржавого.
Вот они то успели переодеться вчистую форму. А мы бегали под дождём в застывших, как камень, кровавых телогрейках, будто в непромокаемых панцирях. Всё, что могло промокнуть, промокло задолго до дождя.
Гонял нас Толстый. Всё же странный позывной для худого, жилистого парня. Разве что «Толстый» значит — «тяжёлый». И, как маг гравитации, придавить он мог знатно.
Зара залезла на самый верх железного куба на полосе препятствий и сидела там в позе лотоса — восстанавливала силы. Смотрелось эпично, но нам было не до неё.
— Эй! Ржавый, убери отсюда свою шелупонь! Нам тренироваться надо!
Я обернулся на звук. К нам подошла ещё одна звезда «чёрных». Значок с цифрой «четыре» на лацкане. Четвёртый курс. Выпускной.
Толстый тут же повёл нас в забег по кругу, уводя подальше от конфликта.
— Что это он? — на бегу задал вопрос Костя, кивая на Ржавого, который с вызовом стоял перед четверокурсником.
— Да всё то же самое, — неопределённо махнул рукой Толстый.
— Что?
— Что и с вами.
— Так что уже?! — не выдержал и я.
— Экономические отношения, — хмыкнул Толстый.
— Вы отдаёте треть четвёртому курсу?
— Угу, почти. Так, шире шаг, чего так медленно плетёмся! — Толстый взвинтил темп, но до моего предела было ещё очень далеко. Я вообще не чувствовал усталости.
— А чего не третьему? — опять спросил Костя, тяжело дыша.
— Чего? — не понял Толстый.
— Ну, вы, второй курс, попытались отжать долю у нас, первого. Значит, вас должны доить третьи курсы.
— У них в том году не получилось…