Я, едва сдерживая ухмылку, ответил:
— Он учится. Приношу свои извинения за его болтливость, страж. У него сегодня первая настоящая смена.
Эдна вперила в Тимона тяжёлый взгляд.
— На третьем посту техножрец. Он будет проверять тела приборами. Там не задают вопросы, не лезут руками и не вякают, пока старший не разрешит. Всё ясно?
— Я всё понял, сестра. Извините меня.
— Извинения приняты, но техножрец не настолько добрый, как я. Может для профилактики поджарить твою задницу разрядом движущей силы. Я одного такого видела, неделю у него волосы стояли торчком.
Тимон открыл рот, но я посмотрел на него в упор, и он закрыл рот сам.
Эдна заметила это и удовлетворённо кивнула.
— Уже лучше, стажёр.
Она проверила, не сдвинулись ли тела под саванами, постучала двумя пальцами по раме связиста и отступила от двери.
— Второй пост пропустил. На третьем говорите только по делу и когда спросят. Техножрец не любит лишней болтовни.
— Учту, сестра, — сказал я. — Да хранит тебя Бог-Император.
Эдна кивнула почти благосклонно.
— Держи мальчишку поближе.
Тимон хотел что-то сказать, но снова промолчал. Прогресс.
Мы миновали второй пост, но тишина, прерываемая поскрипыванием одного из колёс, продлилась недолго.
— Сколько идём, каждый щит исписан именами полностью, — сказал Тимон. — Их вообще сколько?
— Достаточно, чтобы ты перестал считать.
— А всех к Святой отправили?
— Кого-то к Святой. Кого-то в печи. Кого-то в ведомость и больше никуда.
— А кто решает?
Я кивнул назад, туда, где осталась Эдна, потом вперёд, к следующим аркам.
— Писарь записывает. Церемониймейстер выбирает тела для обряда. Медикае-служба смотрит, что можно снять до кремации. Семь клятвенных защитников решают, можно ли тело подвести к саркофагу. Я смотрю, чтобы тело не назвали не тем именем.
Третий пост стоял у низкой бронзовой рамы, вмонтированной в пол. На раме стояли три считывателя, маленький пульт и сервочереп с механическим ухом вместо левой височной кости. Техножрец в бурой хламиде с капюшоном не поднял лица, когда мы подошли. На груди у него висел знак Механикус, а из рукавов выходили две живые руки и четыре тонких механических манипулятора.
— Паломники, колёса тележек в пазы, — проскрипел он через горловой вокабулятор. — Бирки перевернуть. Сторонние разговоры прекратить.
Тимон удивлённо моргнул, но рот не открыл.
Я завёл первую каталку в пазы. Ограничители поднялись и зажали переднюю ось. Техножрец провёл считывателем по бирке, потом по свинцовой пломбе, потом по моей санитарной отметке. Красный окуляр под капюшоном задержался на маленьком крючке у края бирки.
— Санитарная отметка задерживает обряд…
— Почётная подготовка назначена распоряжением миледи-регента, — сказал служитель.
Техножрец наконец поднял голову. Под капюшоном я увидел бледную кожу, красный окуляр и второй глаз, живой, цепкий, внимательный, злой.