— А я отвечаю.
Серафим впервые посмотрел мне прямо в лицо.
— Хороший ответ, санитар, если сможешь за него расписаться.
— Рад стараться, клятвенный страж.
Он поставил свою печать на сопроводительную строку.
— Первый пост пропустил.
Тимон всё это время смотрел на ключи у него в руке.
— Он правда мог нас не пустить? — тихо спросил Тимон, когда мы двинули каталку дальше. — Я думал, что клятвенная стража только за церемониал отвечает.
— Мог, — сказал я.
— Даже с печатью леди-регента?
Серафим услышал и закрыл книгу.
— Печать леди-регента открывает дверь до моего поста. Мой ключ открывает дверь после него. Так устроена клятва.
Тимон сглотнул.
— Вы один из семи?
— Я первый из семи, подмастерье.
— А почему у вас ключи, а не силовой меч, например?
Серафим ответил спокойно:
— Потому что у саркофага семь постов. Первый проверяет право войти. Если первый пост ошибётся, остальные шесть это исправят.
— А если кто-то прорвётся силой?
— Тогда дальше стоит сестра Эдна Рейк. У неё есть цепной меч и силовые доспехи. Терпения у неё намного меньше, чем у меня.
Я толкнул каталку вперёд и усмехнулся:
— Слышал, стажёр? На втором посту рот держишь закрытым.
— Слышал, — сказал Тимон.
Мы миновали первую арку.
За ней коридор стал уже. По обе стороны в роккрите стояли ниши с лампадами, табличками и старыми щитами крепостной стражи. На щитах были выбиты имена людей, погибших у Горловины до нашего рождения, до рождения наших отцов и, возможно, до рождения тех, кто сейчас считал себя начальством, хотя они живут неизмеримо дольше нас. Если читать все имена павших за крепость Святой Вероники, думаю, на это уйдёт не одна неделя.
Тимон всё-таки не выдержал.
— Матвей, а почему леди-регент не может просто приказать открыть все посты?
— Потому что леди-регент управляет планетой, — ответил я. — А саркофаг Святой Вероники ей не принадлежит.
— А кому принадлежит?
— Формально — Экклезиархии, Ордену Сороритас, крепости и клятвенному кругу. На деле — тем, кто стоит у постов и не выпускает из рук ключи.