Сила рода: от дедова дар: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он перевёл взгляд на Радомира — тот стоял у окна, неподвижный, как статуя.

— Я винил тебя много лет, — сказал отец. — За этот шрам. За изгнание. За всё. Но теперь я вижу: ты спас мою дочь. Ты научил её тому, чему я не мог научить. И я… — он запнулся, — я прошу прощения.

Радомир долго молчал. Потом медленно отошёл от окна и встал напротив брата. Два старых, израненных человека, которых жизнь развела на двадцать лет, смотрели друг на друга.

— Я тоже прошу прощения, — сказал Радомир. — За тот день. Я не хотел.

— Я знаю. Теперь — знаю.

Они не обнялись. Мужчины их поколения не умели обниматься. Но они посмотрели друг на друга — и каждый увидел в глазах другого то, чего не видел двадцать лет: понимание.

Отец повернулся к Ярославе.

— Ты носишь мой дар, — сказал он. — Тот самый, который я считал умершим. Ты сделала с ним то, чего я не смог. Ты приняла его. Освоила. Использовала для защиты рода. Я горжусь тобой.

У неё сдавило горло. Она столько лет ждала этих слов — и уже перестала надеяться их услышать.

— Спасибо, отец, — сказала она.

И всё. Больше слов не требовалось.

Совет закончился за полдень. Тётки разъехались по подворьям, увозя новости и наказы. Вера и Лиза помогали дворовым расчищать двор от обломков. Радомир с отцом сидели на крыльце и о чём-то негромко разговаривали — впервые за двадцать лет.

Ярослава вышла за ворота.

У старой сосны её ждал Добрыня. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и в руках у него был какой-то свёрток.

— Я слышал, что совет был, — сказал он. — Говорят, бабка тебя благословила.

— Благословила, — подтвердила Ярослава.

— Значит, ты остаёшься? Не уходишь на север?

— Остаюсь. По крайней мере, пока.

Он помолчал. Потом протянул ей свёрток.

— Это я сделал. Для тебя. На память. Или на удачу.

Она развернула тряпицу. Внутри лежал кинжал — не простой, каким был первый, а боевой. С тонким лезвием, с удобной рукоятью, обмотанной тёмной кожей. На лезвии, у самой гарды, были выгравированы два крыла — расправленные, как у птицы в полёте.

— Это герб, — сказал Добрыня. — Ну, не настоящий герб, я сам придумал. Два крыла. Твои. И филина.

— Добрыня… — она не находила слов.

— Ты только не говори ничего, — он улыбнулся — всё той же доброй, грустной улыбкой. — Я всё понимаю. Ты — другая. Ты — для больших дел. А я… я просто кузнец. И я рад, что могу сделать для тебя хоть что-то.

— Ты сделал больше, чем думаешь. — Она сжала кинжал в ладони. — Ты верил в меня, когда никто не верил. Ты помогал, когда никто не помогал. Ты — мой друг, Добрыня. Самый верный друг.

— Друг, — повторил он. — Это много. Я согласен.

Он развернулся и пошёл к деревне. А она смотрела ему вслед и чувствовала, как в груди разливается тепло и лёгкая, едва заметная грусть. Он был хорошим человеком. Самым лучшим. Но её сердце уже выбрало другого.

Вечером она нашла Мирослава на старой смотровой вышке — полуразрушенной башенке на углу восточной стены. Он стоял, опершись на парапет, и смотрел на лес, темневший в закатном свете.

— Можно? — спросила она, поднимаясь по скрипучей лестнице.

— Ты всегда можешь, — ответил он.