— Подождут. — Она улыбнулась — устало, но счастливо. — Сначала мы отстроим то, что разрушено. А потом… потом посмотрим.
Радомир покачал головой. Но в его глазах горела гордость.
— Ну, смотри. Хозяйка — ты.
На крыльцо спустился отец. Он шёл медленно, тяжело, опираясь на перила. Подошёл к Ярославе. Остановился в шаге.
— Ты спасла род, — сказал он.
— Мы спасли, — поправила она. — Все вместе.
— Ты — моя дочь. — Он помолчал, подбирая слова. — И я… я был не прав. Прости меня.
— Я уже простила, отец.
Он шагнул вперёд и обнял её. Крепко. По-настоящему. И где-то за спиной у него — она знала — стоял Радомир и смотрел на них, и в его глазах тоже стояли слёзы.
Вечером они сидели в трапезной — все вместе. Мать, всё ещё бледная, но успокоившаяся, разливала чай. Отец молча смотрел в огонь камина. Радомир сидел в углу, вытянув больную ногу, и о чём-то негромко переговаривался с Мирославом. Добрыня и Лиза помогали дворовым разбирать завалы во дворе. Даже Вера, пришедшая из своей комнаты, сидела за столом и молча смотрела на Ярославу — без прежней насмешки, с уважением.
Ярослава сидела во главе стола. Там, где раньше сидела бабка-старейшина. Там, где сидел отец. Теперь это было её место.
— Что будем делать с Зимородом? — спросил Мирослав. — Он жив. Рана не смертельная. За ним придут.
— Пусть приходят. — Ярослава отхлебнула чаю. — Мы будем готовы.
— Ты хочешь остаться здесь и держать оборону? — спросил Радомир. — Против всего княжества?
— Я хочу построить здесь место, где магов не преследуют. Где дар — не проклятие, а сила. Где такие, как я, как ты, как Мирослав, могут жить спокойно. Это будет не просто терем. Это будет… убежище.
— Школа? — спросил Мирослав.
— Может быть. Со временем. — Она посмотрела на него. — Ты говорил, что в спорных землях выживает сильнейший. Но, может быть, не обязательно туда уходить. Может быть, можно создать своё место здесь.
Радомир хмыкнул.
— Амбициозно.
— Я Белозерова, — сказала она. — У нас амбиции в крови.
Отец поднял голову и посмотрел на неё. В его глазах больше не было страха. Только надежда.
— Ты справишься, — сказал он. — Я знаю.
— Мы справимся, — поправила она. — Вместе.
Ночью Ярослава вышла во двор.
Пожар потушили. Ворота укрепили свежими досками. На стенах дежурили дозорные — простые мужики с вилами и топорами, но готовые защищать свой дом. Зимород и второй маг были заперты в подвале терема, под надёжной охраной.
Сумрак сидел на коньке крыши — огромный, серый, молчаливый.
— Ты был великолепен сегодня, — сказала она.
Он повернул голову. Моргнул.
— Я знаю, это только начало. Зимород говорил: за ним придут другие. Но мы справимся. Вместе.
Она подняла руку. Сумрак спустился с крыши и сел на протянутую ладонь — огромный, почти невесомый, тёплый.