— Что ты здесь делаешь? — спросила Ярослава.
— Я… я услышала шум, — прошептала Лиза. — Ты уходишь? Совсем?
— Совсем.
— Куда?
— Неважно.
Лиза помялась, переступила с ноги на ногу. Потом вдруг сказала — тихо, почти умоляюще:
— Я не хотела. Чтобы так. Вера сказала матери твоей, а я… я просто стояла. Я не выдавала тебя.
— Это уже неважно, Лиза.
— Важно. — Лиза схватила её за руку. — Слава, я не знаю, что с тобой творится. Но я видела… в окне. Это было… это было страшно. Но это было… настоящее. Да?
Ярослава посмотрела на неё. Младшая двоюродная сестра, с которой они никогда не были близки. Которая всегда хихикала вместе с Верой, всегда держалась в сторонке. Но сейчас в её глазах не было насмешки. Только страх — и странное, неожиданное любопытство.
— Настоящее, — сказала Ярослава. — Только я пока не знаю, что с этим делать.
— А тот дружинник… — Лиза замялась. — Он знает?
— Догадывается. Поэтому я и предложила ему помощь. Чтобы быть рядом. Чтобы он не докопался до правды раньше, чем я пойму, как её защитить.
— Ты ему нравишься, — сказала Лиза. — Я видела, как он на тебя смотрит. У колодца.
Ярослава не нашлась с ответом.
— Будь осторожна, — прошептала Лиза. — С ним. И с тем… что в окне.
— Я постараюсь.
Она высвободила руку и пошла по коридору — к чёрному ходу, к свободе, к лесу. Лиза смотрела ей вслед, и в её глазах стояли слёзы.
На дворе было холодно. Ветер рвал полы плаща, швырял в лицо мелкую ледяную крупу не то дождя, не то первого снега. Ярослава прошла через сад, через калитку, через мокрый луг. У околицы обернулась.
Терем стоял тёмной громадой. Только в одном окне горел свет — в отцовском кабинете. Она постояла, глядя на этот огонёк. Потом повернулась и пошла дальше.
У колодца кто-то стоял.
На мгновение сердце ёкнуло — Мирослав? Нет. Фигура была другой. Шире в плечах. Тяжелее.
— Далеко собралась, девица?
Голос был знакомым. Тот самый, из леса. Высокий бородатый мужик в тулупе. И рядом с ним — второй, тот, со шрамом через бровь, который тогда, на ярмарке, кричал про крылатую тварь.
Их было двое. И они стояли прямо у неё на пути.
— Я же говорил, — сказал тот, что со шрамом, и в голосе его звенел торжествующий страх, — я же говорил, что она сама выйдет. Ночью. Одна.
— Помолчи, — оборвал его высокий. Сделал шаг вперёд. — Слышь, девица. Мы с тобой не закончили. Тогда, в лесу, ты от нас ушла. Но сегодня — не уйдёшь.
Ярослава попятилась. Рука сама нащупала на поясе нож — маленький, для трав, но острый.
— Чего вам нужно?
— Ты знаешь чего. — Высокий шагнул ближе. — Твой дар. Он нам нужен. Вернее, тому, кто нас послал. Пойдёшь с нами по-хорошему — останешься цела. Нет — пеняй на себя.