Второй шанс для Лекаря: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Парню стало лучше, жар отступил, но дышал он всё ещё тяжело, и мне нужно было понять, как идёт дело в глубине его лёгких. Воспаление сидело с обеих сторон. Можно судить и на слух и на глаз, но результат получится грубый. На его основе диагноз точный не поставишь.

Да, всегда можно приложить своё ухо к груди пациента. Способ древний, ещё Гиппократ так слушал. Но сквозь сорочку да и согнувшись в три погибели над койкой, много не разберёшь.

В этот момент меня осенило. Я вспомнил не медицину, а физику. То, как работает звук.

А звук идёт по плотной трубке, не рассеиваясь. Это знает всякий, кто в детстве хоть раз кричал в водосточную трубу. Сверни плотный лист, приставь одним концом к груди, другим к уху. И услышишь то, чего сам никогда не уловишь.

Никакого колдовства, чистая хитрость.

Я едва не рассмеялся над собой. Так забегался, что забыл о простейшем изобретении.

Стетоскоп! Я тридцать лет носил на шее его более продвинутую версию. А ведь его здесь ещё нет и не будет долго. Француз по фамилии Лаэннек свернёт первую такую трубку из бумаги лет через десять, не раньше. И прославится на весь медицинский мир. Что ж, побуду Лаэннеком на один вечер. Почему бы и нет?

Я огляделся. На столе у окна лежали старые скорбные листы, отбракованные. Эти должны выбросить, так что никто не расстроится, если я воспользуюсь ими по своему усмотрению.

Взял плотный лист, свернул его тугой трубкой, примял край. Подошёл к Авдееву, наклонился, а затем попросил:

— Дышите, голубчик, глубже. Не бойтесь, больно не будет.

Приставил трубку к его груди, припал ухом к другому концу.

И мир переменился.

Как же давно я не слышал столь качественный звук!

Лёгкое прослушивалось великолепно. Справа внизу мокрые хрипы, влажные, обильные. Слева повыше дыхание шло чище, воспаление там отступало. Я водил трубкой по груди и впервые в этом мире слышал больного по-настоящему, ясно и подробно, так, как привык за тридцать лет работы в медицине.

Я так увлёкся, что даже забыл, где нахожусь.

— А это что вы такое делаете, господин Салтыков? — раздался голос за моей спиной.

Ох, как же не вовремя…

Я отложил своё изобретение и обернулся.

Глава 7

В дверях палаты стоял Штосс.

Солнце на улице уже практически не было видно — его заволокли тучи. Поэтому мой коллега держал в руках свечу. Видимо, начал вечерний обход пациентов.

И в тусклом свете огонька его лицо мне понравилось ещё меньше, чем обычно. Сколько он там простоял, я не знал. Но полагаю, пробыл он за моей спиной достаточно, чтобы увидеть, как я склоняюсь над чужим больным с бумажной трубкой в руке.

Я выпрямился максимально неторопливо. Резкое движение Штосс мог бы счесть за испуг. Но я немца не боялся.

— Иван Георгиевич, — я приветственно кивнул коллеге. — Поздно же вы засиделись.

— Дела не отпускают, — он шагнул в палату, и взгляд его упёрся в трубку. — А вот вы, я гляжу, заняты делом презанятным. Извольте объяснить, что это у вас в руках?

Я держал трубку спокойно, на виду. Прятать её было бы хуже всякого признания.

— Свёрнутый лист, — ответил я. — Помогает выслушивать грудь больного.

— Лист, — Штосс подошёл ещё ближе, и я заметил, как зажглись его глаза. Нет сомнений, он почуял добычу. — Скорбный лист, надо полагать? Казённая бумага? Которую вы изволите крутить в трубки для своих забав?

Вот и первое нападение. И их, предполагаю, будет несколько. И начал Штосс с атаки через хозяйственный вопрос. Но от этого заявления я отобьюсь без каких-либо проблем.

— Бумага отбракованная, — сказал я. — Из тех, что назначены в починку или на выброс. Можете спросить у смотрителя.