Второй шанс для Лекаря: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Правда, методика эта совершенно не работает. В современности уже доказали, что использовать банки при той же пневмонии или бронхите абсолютно бесполезно. Бактерии и вирусы они убить не могут. Единственный плюс — улучшают кровообращение, но и здесь есть весомый нюанс.

Кровообращение меняется только в коже и жировой клетчатке, но никак не в органах, которые этими банками лечат.

Однако бессмысленность этой методики не мешала мне оценить опытность Фрола. Рука у него была поставлена. Этого не отнять. В моё время такого Фрола, с его хваткой и чутьём, выучили бы на отличную операционную сестру. Или даже на фельдшера. Таких рукастых людей ещё поискать надо.

Природный талант. Вот только в эту эпоху он может направить свои способности только в ремесло брадобрея.

Но не всё так гладко, как может показаться на первый взгляд.

Рядом с брадобреем работал второй мужчина. Ланцет, которым Фрол только что вскрывал кому-то чирей, он отёр о фартук и сунул обратно в общий стакан. Тем же концом тряпицы, которой утирал больному спину, он смахнул пот со своего лба. О чистоте этот человек не имел ни малейшего понятия. Не по дурости. Просто наука эпохи ещё не родила мысль, что зараза ходит и по рукам и по железу.

— Господину лекарю интересно? — Фрол поймал мой взгляд и расплылся в улыбке. — Дело нехитрое, коли руку набить. Хотите, покажу, как банку правильно сажать?

— Покажи, — сказал я. И добавил осторожно. — Только вот что, Фрол. Ланцет ты после чирья в стакан кладёшь, а им же потом кровь отворять станешь другому. Ты его всё же огнём прокаливай. Хотя бы иногда. Так оно вернее.

Я не смог сдержаться. Решил дать маленький ненавязчивый совет. Устраивать пропаганду медицины двадцать первого века пока что не выйдет, но по чуть-чуть внушать коллегам своё мнение можно.

Как говорится, капля камень точит.

— Это зачем же? — искренне удивился он.

— Затем, что на огне всякая дрянь сгорает. Я так у себя завсегда делаю. Меньше после этого раны гноятся, сам увидишь.

Фрол поглядел на меня с сомнением, но спорить с лекарем не стал. Прокалить так прокалить, барину виднее.

В эту самую минуту дверь у меня за спиной распахнулась, и в перевязочную влетел мальчишка лет шестнадцати. Ученик Фрола, посланный, видать, в аптеку.

— Дядька Фрол! — выпалил он. — Шульц вина не дал! Говорит, без рецепта по форме ни капли, хоть тресни!

— Какого вина? — не понял я.

— Хлебного, — Фрол сконфузился. — Я, ваше благородие, по вашему примеру удумал сделать. Видал, как вы у больных-то инструмент вином протираете. Дай, думаю, и я заведу для своих. А этот сухарь немецкий упёрся.

Вот тебе и раз! Не успел я завести одну привычку, как она пошла гулять по больнице сама. Однако загнулась она на первом же бюрократе.

Я прошёл в аптеку, и Шульц встретил меня строгим взглядом поверх очков. Нетрудно догадаться, что он уже заранее был готов к обороне.

— Господин Салтыков. Цирюльник ваш требует казённое вино без всякого рецепта. Не положено. Вино идёт на лекарства, а не на цирюльничьи затеи, — проворчал он.

— И вы совершенно правы, Богдан Богданович. Кто бы спорил? — сказал я, и Шульц от неожиданности моргнул. Имя его я выудил из больничных разговоров заранее, и оно пришлось кстати. — Без рецепта по форме отпускать нельзя, само собой. Так что дайте, пожалуйста, перо. Сейчас же всё оформлю.

Я взял у него лист, обмакнул перо и вывел рецепт по всем правилам, латынью, как учили. «Spiritus vini» для наружного употребления, при перевязках. Такой-то объём, такому-то цирюльнику для надобностей больницы.

Подписал и поставил число.

Шульц прочитал бумагу дважды, придирчиво, ища, к чему придраться. Но, к моему счастью, не нашёл. Латынь была безупречна, форма соблюдена, и бюрократ оказался побеждён собственным же оружием.

— Вот это иное дело, — проворчал он, отмеряя вино. — С бумагой по форме хоть ведро берите!

Ведро-то взять можно, но пока что злоупотреблять этим делом не стоит. Шульц спорить со мной не станет, а вот от смотрителя рано или поздно прилетит за растрату больничного хозяйства.

Я вышел из аптеки с подписанным рецептом. Антисептику в этой больнице я только что протащил под видом канцелярской бумажки. В этой маленькой битве победа остаётся за мной.

И я для себя отметил очень важную мысль. Мне недавно сказали, будто в Российской Империи бумага сильнее кулака.

Выходит, бумагой же и можно одолеть невежество!

Остаток дня я занимался пациентами, а самого тяжёлого — Авдеева — оставил на вечер. Над ним решил потрудиться, когда в палатах все притихли.