Развесив новую одежду, я опустилась в кресло, глядя на танцующие языки пламени. Нужно было идти в лазарет и делать обход, менять повязки. Но меня волновало совсем другое. Врать самой себе бесполезно: Райкер Грейвс меня волновал. И дело было не только в его статусе или в том, что он был моим единственным защитником.
В нем была какая-то магнетическая, дикая притягательность. Как у огня — ты знаешь, что можешь обжечься, но все равно тянешь к нему замерзшие руки. Его пальцы у моей шеи, его взгляд... Ничего особенного и не было. Так, случайные прикосновения. Но каждый раз от одной только мысли о начальнике крепости сердце сбивалось с ритма, а потом пускалось вскачь.
«Прекрати, — одернула я себя. — Ты взрослая женщина. Медик, в конце концов. Ты знаешь, что такое гормоны и как работает химия. Это просто благодарность. И немного адреналина после вчерашней ночи. Ты здесь чужая, он — местный владыка. Ваше сближение — лишь побочный эффект замкнутого пространства». Но для моего глупого сердца это были не аргументы.
Почему-то вспомнился Олег... Его мягкая улыбка, наши планы... Воспоминания из прошлой жизни уже начали тускнеть и больше не причиняли острой боли. Их словно постепенно засыпало пылью веков. Но все равно мне стало стыдно. Как будто я предавала ту, прежнюю жизнь, позволяя себе этот трепет здесь, в ледяной крепости.
Мои раздумья и терзания прервал резкий, надрывный крик, пробившийся сквозь стекла со двора, а следом — глухой грохот падающего дерева и звон разбитого льда. Я подскочила к окну.
Внизу, у хозяйственных построек, суетились люди. Огромная повозка с дровами, которую пытались затащить в сарай, перевернулась на обледенелом склоне. Один из солдат лежал на снегу, придавленный массивным бревном, а его товарищи отчаянно пытались сдвинуть груз.
Рефлексы сработали быстрее мыслей: я в два прыжка оказалась у стола, схватила новый кожаный футляр с инструментами и прижала к себе драгоценный рулон отбеленного льна. Выскочив из комнаты, буквально полетела вниз по винтовой лестнице, на ходу пытаясь не запутаться в тяжелом подоле изумрудного платья. А то сверну себе шею, кто будет здесь всех лечить?
Как я добежала до места происшествия, я не запомнила. Но Райкер к тому моменту уже был там. Он сам, своими руками приподнял бревно, давая возможность солдатам вытащить пострадавшего. Лицо лорда-протектора было жестким, на скулах играли желваки. Я мимоходом подивилась его физической силе. Но почти сразу про это забыла. Следовало позаботиться о пострадавшем.
— Что здесь? — я опустилась на колени прямо в снег рядом с парнем. Это оказался один из тех молодых ребят-офицеров, что вчера шутили за завтраком. Сейчас он был бледным как смерть, а его правая нога была вывернута под неестественным углом. Из разорванной штанины торчал обломок кости — открытый перелом. А под ногой на утоптанном снегу быстро расплывалась алая, дымящаяся на морозе лужа. Нехорошо…
— Илена!.. — Райкер обернулся ко мне, и в его глазах я увидела не приказ, а немую просьбу. На миг наши взгляды встретились. Но я почти сразу, первая отвела взгляд.
— Несите его в лазарет! Живо! — скомандовала я, прикидывая, чем можно быстро заменить лубки. Рану-то я залечу магией. Но вот кость… Ее тоже можно срастить магией. Но только если я выложусь в ноль. А если ночью случится новое нападение нечисти?.. — Стефан, — позвала, заметив поблизости сына Тильды, — перетяни бедро ремнем, выше раны! Сильнее! И несите аккуратнее, чтобы не усугубить травму!..
Возможно, меня не поняли. Но мне было не до этого.
Когда я ворвалась в лазарет, Тильда и Марта уже стояли у окон, встревоженно вглядываясь во двор.
— Хватит глазеть! — мой голос хлестнул по помещению, заставляя их вздрогнуть. — Тильда, разводи быстрее огонь, нужно много кипятка! Доставай самые большие котлы. Марта, живо тащи сюда все светильники, какие найдешь, и расставляй у операционного стола. Живо!
Они обе кинулись выполнять, а я уже скидывала на лавку жилетку Стефана. Рукава изумрудного платья пришлось безжалостно закатать выше локтей. Надеюсь, передник его защит. Или еще одно платье придется попросту выбросить. И быстро вымыла руки в тазу с уксусом.
— Леди Илена!
Когда я завязывала тесемки передника, двери лазарета распахнулись, впуская облако морозного пара. Трое солдат втащили пострадавшего парня. Райкер не отставал.
— На стол его! — я указала на место под лампами. — Все лишние — вон! Райкер, останьтесь, мне может понадобиться ваша сила.
В запале я даже не заметила, что обращаюсь к начальнику крепости как равная, опустив титул.
— Артерия цела, но кровотечение сильное, — я быстро оценила рану, пока мои руки уже вовсю мыли инструменты в уксусном растворе. Сейчас мне до боли не хватало наркоза. Или хотя бы качественного обезболивающего. Но чего не было, того не было. — Райкер, держите его за плечи. Если он дернется, когда я начну править кость, все будет зря.
Я открыла свой новый футляр. Серебряные инструменты сверкнули в свете ламп. Мой старый набор из шкафчика здесь бы не справился — мне нужны были те самые расширители и кусачки, которые сорок лет ждали своего часа на складе.
Операция была долгой. Я работала в каком-то ледяном трансе, сочетая магические пассы для обезболивания и остановки крови, и холодную точность хирурга. В прошлой жизни, где было разделение по специальностям и отделениям, мне таким заниматься не приходилось. А нужно было собрать кость по кусочку и удалить все осколки. Так что необходимость стала лучшим советчиком и учителем.
Сталь старых инструментов оказалась божественной: входила в ткани, как в масло, позволяя мне добраться до самых глубоких повреждений. Она не гнулась и не скользила. Райкер молча стоял у изголовья, его ладони намертво прижали парня к столу. Я чувствовала на себе его взгляд — тяжелый, изучающий. Он внимательно наблюдал, как я, не обращая внимания на кровь, буквально по кусочкам восстанавливаю его солдата.
Когда последний шов был наложен, а нога надежно зафиксирована в лубках, я обессиленно опустилась на табурет. Я это сделала. Как — непонятно самой. Руки дрожали так, что я побоялась бы сейчас держать даже кружку с водой.
Напоследок я влила в парня толику сил и привычно сплела заклинание, чтобы он поспал. И боль будет ощущать меньше, и восстановится побыстрее. Когда дыхание паренька выровнялось, Райкер медленно разжал руки. Выпрямился, посмотрел на спящего пациента, потом на меня. Я подняла глаза и столкнулась со взглядом коменданта крепости. Он медленно подошел ко мне, достал из-за пояса чистый платок и, молча склонившись, вытер пятно крови с моей щеки.
Тильда тоже приблизилась и восторженно выдохнула:
— Вы сотворили чудо, госпожа... С такой раной у нас раньше не выживали.
— Вы правы, Илена, — тихо произнес Райкер, и в его голосе не было иронии. — Хорошая сталь в Кьельберге — это действительно роскошь. Как и вы сами.
***
У меня было ощущение, что, доверив Райкеру свою тайну, пусть и не всю, я словно умилостивила некоего строгого бога: в Кьельберге с ночи моего признания воцарилась относительная тишина. Нападений нечисти больше не случалось. Гарнизон слегка расслабился, свободные от дежурств на стене солдаты несколько часов утром тренировались на плацу, а потом разбредались по своим делам.