Что ответить на это, я не знала. Но на мое счастье, в этот миг дверь лазарета с грохотом распахнулась, впуская Тильду. Она ввалилась в помещение, раскрасневшаяся, с огромным подносом, на котором дымились кружки с отваром.
— Ох, госпожа Илена, еле донесла! — Тильда, не обращая внимания на застывшего посреди комнаты аристократа, по-хозяйски отодвинула его плечом, чтобы поставить поднос на стол. — На плацу-то что творится! Суета, крики… Ой!
Она только сейчас заметила Армана. Или мастерски сделала вид. Тильда замерла, оглядывая его с головы до ног — от дорогого меха до тонких пальцев.
— Доброго вечерочка, ваша милость. Вы уж извините, я тут… делом занята. А вы, чай, по раненым? Так госпожа Илена их уже обиходила, все в лучшем виде!
Арман наградил ее поистине убийственным взглядом. Потом медленно надел перчатки, ни на секунду не отрывая многообещающего взгляда от моего лица.
— Вижу, что в лучшем, — процедил он, и его голос снова сочился ядом. — Что ж, Илена, не буду мешать твоим благородным трудам. Мы ведь еще увидимся. У нас впереди… долгая зима.
Он отвесил мне короткий, издевательски-безупречный поклон и вышел, чеканя шаг. Тишина, воцарившаяся после его ухода, была звенящей.
— Странный какой-то, — проворчала Тильда, подозрительно глядя на закрывшуюся дверь. — Глаза как у мороженой рыбы. Госпожа Илена, вы чего бледная такая? Совсем себя не бережете на этих новобранцах!
Я ничего не ответила. Мой взгляд упал на Марту. Бывшая камеристка стояла в тени у стеллажей, и ее глаза… они не были испуганными. В них горел странный, лихорадочный расчет. Она смотрела на дверь, за которой скрылся де Вер, так, словно увидела там не врага, а внезапно свалившееся на голову наследство. Я невольно содрогнулась.
***
Эта ночь тянулась бесконечно и превратилась для меня в пытку. Каждый шорох за дверью казался мне шагами подкрадывающегося Армана, каждый вздох ветра в каминной трубе — его вкрадчивым шепотом. Я пыталась убеждать себя, что прямо сейчас мне бояться нечего и следует поспать. Но получалось из рук вон плохо. А к четырем утра я окончательно поняла, что если не выйду из этой комнаты, то просто сойду с ума. От страха.
Стены давили. В памяти всплывали параграфы из «Кодекса Сословий», которые я когда-то читала в библиотеке Илены: выкупленный долг семьи превращал меня в бесправное имущество. По закону я обязана была стать женой того, кто заплатил по счетам моего брата, и мое желание или протест юридически не существовали. В глазах закона Вельдентара я была не личностью, а залоговым имуществом. И Арман собирался предъявить на него права. Даже если и не ожидал меня здесь увидеть.
В конце концов, я скатилась с измятой кровати. Инстинкт буквально требовал, чтобы я вышла из комнаты и хоть что-то сделала, чтобы обезопасить себя. Одеваться не стала. Не до того было. Просто накинула на плечи первое, что попало под руку — ту самую меховую накидку поверх ночной рубашки, не заботясь о том, как выглядят мои растрепанные волосы и бледное, осунувшееся лицо. Мне нужно было увидеть Райкера. Срочно. Прямо сейчас. Пока солнце не взошло и Арман не начал за завтраком свою игру.
Тихо притворив за собой дверь, я вышла в коридор, освещенный лишь редкими, догорающими факелами. Холод камня просачивался сквозь тонкие подошвы туфель, но я его не замечала. Я почти добежала до поворота к покоям лорда-протектора, когда массивная фигура вдруг отделилась от тени. Отшатнувшись от нее, я испуганно вскрикнула, и едва не потеряла равновесие. Но сильные, горячие и такие знакомые руки мгновенно подхватили меня за локти.
— Илена?..
Голос Райкера, низкий и хриплый, полный удивления, подействовал на меня как ледяная вода. Лорд-протектор был без плаща, в одной рубашке с расстегнутым воротом, словно тоже не находил себе места этой ночью и решил выйти проветриться. В полумраке его глаза казались расплавленным золотом.
— Что случилось? — не дождавшись от меня ответа, он сжал мои руки крепче, заставляя смотреть на него. — Нападение?.. Ты ранена?..
Участие и неподдельная тревога, прозвучавшие в голосе лорда, пробили брешь в моей обороне. И меня словно прорвало…
— Он здесь, Райкер... — я задыхалась, слова вылетали рваными клочьями. — Тот человек в лазарете... Арман де Вер. Он нашел меня.
Я видела, как Райкер нахмурился, его лицо превратилось в суровую маску. Кажется, смысл моей путанной речи ускользал от него. Но он не отпускал меня, напротив — притянул ближе, словно пытаясь закрыть собой от невидимой угрозы.
— Этот столичный павлин? Откуда ты его знаешь? Он тебе угрожал?
Я посмотрела ему прямо в глаза, понимая, что сейчас — момент истины. И сглотнула:
— Он не просто гость. В Вельдентаре лорда де Вера небезосновательно считают тенью маркиза д’Артуа. А еще это человек, который планомерно разорял моего брата, чтобы вынудить его продать меня. По законам столицы я принадлежу маркизу. Арман приехал, чтобы забрать меня и отвезти обратно. Как... как беглую вещь.
Я почувствовала, как мышцы на руках Райкера окаменели. Воздух вокруг него, казалось, вскипел, вибрируя от сдерживаемой ярости.
— Принадлежишь? — переспросил он, и в этом тихом вопросе послышался рык дракона. — В Кьельберге никто и никому не принадлежит, кроме как этой стене.
— Ты не понимаешь, — я вцепилась в его предплечья, чувствуя, как меня начинает колотить крупная дрожь — запоздалая реакция на бессонную ночь и нервные переживания. — У него есть полномочия. У него есть бумаги. Если он предъявит их официально...
— Пусть подотрется своими бумагами, — грубо отрезал Райкер. Но потом спохватился: — Я не то хотел сказать. Де Вер приехал в Кьельберг с инспекцией. Тебе он ничего не сможет сделать…
Он вдруг замолчал, внимательно вглядываясь в мое лицо. Дыхание его изменилось, взгляд смягчился, в нем появилось нечто такое, от чего у меня перехватило дыхание — неприкрытая, острая нежность, смешанная с яростью защитника. Он медленно поднял руку и коснулся моей щеки, убирая выбившуюся прядь волос. Пальцы Райкера были шершавыми и горячими, надежными.
— Посмотри на меня, Илена, — приказал он.
Я непроизвольно подчинилась.