Дипломат. Игры компромиссов 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Марфа, сколько раз тебе говорить: поставила кашу — следи, — Юрий Антонович появился в дверях спальни, отмахиваясь от сизого дыма. — Ты же знаешь, как я ненавижу этот смрад.

— Юрочка, ну прости, я же не специально, — Марфа Григорьевна виновато поправила бигуди, хотя в ее голосе уже проступили металлические нотки. — Речь репетировала. Для тебя, между прочим, стараюсь!

— Ладно, Марфуша, не злись, я ценю все, что ты ради меня делаешь, — Ледников обреченно вздохнул. — Только вот на работу снова придется идти голодным.

— Почему это «снова»?

— Потому что вчера была та же история, — вздохнул Юрий Антонович. — Купила бы хоть яиц! Омлет бы сделала или сварила в мешочек…

— Ты что, с ума сошел? — жена округлила глаза. — Яйца. Это же чистый холестерин! Сосуды, давление, сердце… Слышал, вон, у Басова приступ случился прямо на работе?

— Ничего удивительного, он же дымил, как паровоз. «Полторы пачки до обеда».

— А почему «дымил»?

— Так бросил сразу после приступа.

— Да ладно! Вот так прямо взял и бросил? — недоверчиво переспросила Марфа.

— Представь себе. Говорят, едва пришел в себя, тут же приказал нашей докторше распахнуть окна, вымыть пепельницу и бросил.

— Надо же! Вот это сила воли! — с восхищением заметила Ледникова. — Учись, Юрочка! А ты из-за какой-то каши расстроился. Подумаешь, манка убежала!

Марфа Григорьевна ненавидела готовить. Она родилась в начале тридцатых в провинциальном городке за тысячи километров от Москвы. В многодетной семье Кутеповых она, на правах старшей, отвечала за семерых младших братьев и сестер. Пока родители пропадали на бесконечных подработках, Марфа варила каши, уговаривала малышню съесть ложечку «за маму», «за папу», «за Деда Мороза» и так далее, стирала, убирала, гладила, проверяла уроки.

В послевоенное десятилетие так жили почти все, но Марфа надеялась: младшие подрастут, и у нее наконец появится время для себя. На деле вышло иначе. С каждым годом проблем становилось все больше, их масштаб неуклонно рос, и в один прекрасный день девушка поняла: у нее нет никакой собственной жизни. Нельзя сказать, что это открытие ее сильно расстроило — на рефлексию не оставалось ни минуты. В одно прекрасное утро она просто приняла решение бесповоротно изменить свою судьбу.

Марфа собрала нехитрые пожитки, оставила матери короткую записку и отправилась покорять столицу. Большой город ошеломил ее размахом и даже напугал, но Марфа Григорьевна была из породы тех, кого трудности только закаляют. Она поступила в ремесленное училище, получила специальность маляра и койку в общежитии. Перспектива на будущее выглядела довольно уныло, и Марфа снова внесла коррективы в линию судьбы — записалась в комитет комсомола.

Активная, выносливая, принципиальная, но, когда требовалось, сговорчивая, она быстро продвигалась по общественной линии и вскоре стала «освобожденным» комсомольским работником — работником, который получал зарплату за общественную деятельность. Это уже было кое-что. Ни сквозняков на стройке, ни грубых работяг, способных и накатить на смене, и крепким словцом приложить, — теперь ее окружала комсомольская номенклатура. С первой получки в комитете она отправила матери короткую телеграмму о том, что у нее все хорошо, и двадцать пять рублей. Огромные по тем временам деньги. Больше Марфа родственникам никогда не писала.

Вскоре молодой активистки стало так много, что ее не просто заметили, а перевели на должность инструктора в Московский горком комсомола. Вместе с новым постом девушка получила однушку в Черемушках. Она сама выкрасила стены, в единственной комнате поклеила обои в мелкую розочку, купила тахту, дефицитный ковер и хрустальную вазу. Марфа Григорьевна была почти счастлива.

Единственное, что омрачало успех, — отсутствие достойного кандидата в мужья. Лучших забрала война, выжившие давно обзавелись семьями, а «лишь бы кто» Марфу не устраивал.

Юрий Антонович Ледников появился на ее горизонте вместе с новой должностью — позицией второго секретаря. В тот день Марфа Григорьевна отчаянно скучала в президиуме комсомольского форума в МГИМО. Гладкие, выхолощенные речи сливались в бесконечный поток; выступающие походили друг на друга, как братья-близнецы. Она лихорадочно искала повод покинуть этот «праздник» без ущерба для репутации, прикидывая, как бы успеть в парикмахерскую, чтобы сделать входивший в моду перманент.

Внезапно атмосфера в зале неуловимо изменилась. Марфа прислушалась, повернула голову к трибуне и замерла. Перед аудиторией стоял мужчина ее мечты. Высокий, плечистый блондин — он чем-то напоминал популярного киноактера, но выглядел куда лучше, породистее. Она прослушала, как его представили, но это было неважно, случайного человека на эту сцену все равно бы не выпустили.

Юрий Антонович Ледников — а это был именно он — выступал перед студентами от имени МИДа. Он чеканил слова об этике советского загранработника, о правилах поведения в капиталистических странах и о великих целях, которые им, сидящим в зале, вскоре придется отстаивать.

Марфа Григорьевна не стала стесняться, в перерыве сама подошла к дипломату, который был старше ее на добрых пятнадцать лет, и от имени горкома пригласила выступить перед комсомольским активом. Он поначалу отказывался, ссылался на дефицит времени, на занятость в министерстве, но она была настойчива. Марфа Григорьевна понимала, что другого такого шанса в ее жизни больше может и не представиться.

Так начался этот прагматичный роман, увенчавшийся «скоропостижной» беременностью и свадьбой. Вскоре Ледников получил очередное назначение; Марфа оставила комсомол и последовала за мужем за рубеж. С тех самых пор она больше нигде не работала, а свою социальную активность реализовала через женсовет.

У Марфы Григорьевны не было иллюзий относительно идеологического тумана. Она имела возможность сравнить качество жизни в Союзе и в тех странах, где служил ее супруг. В ФРГ, США и даже в Венгрии. Сравнение было не в пользу родины — во всяком случае, в той части, которая касалась быта и потребления. Но этот деликатный вопрос Марфа Григорьевна не обсуждала ни с кем, даже с мужем.

Инструментом под названием «женсовет» она пользовалась умело, с удовольствием и всегда — в интересах Юрия Антоновича. Жены дипломатов, наученные примером своих неудачливых коллег, которым не без участия Ледниковой пришлось досрочно покинуть капиталистический рай, старались любой ценой избегать конфликтов с грозной дамой. Именно поэтому, когда она выбирала очередную жертву, никто не решался перечить. Посольские леди отлично усвоили принцип: каждый умирает поодиночке.

— Слушай, Марфа, а ты свои бигуди вообще когда-нибудь снимаешь? — раздраженно спросил муж.

— Что значит «когда-нибудь»? — искренне удивилась она.

— Ну, утром ухожу — ты в них, прихожу вечером — опять в них. Ерунда какая-то.

— Да?.. Как-то не задумывалась об этом, — ответила она, машинально потрогав голову. — А что конкретно тебе не нравится?

— Да, понимаешь… забыл уже, как ты выглядишь без этой брони.