— Слушаю вас, Серафима Павловна, — Берсенева замерла, стараясь унять дрожь.
— Это я бы хотела послушать, что там у вас произошло на этом злосчастном концерте?
— На концерте? — Маргарита Сергеевна едва не задохнулась от стыда. — Серафима Павловна, это недоразумение. Нелепое недоразумение!
— В самом деле? — приподняла бровь Царева.
— Да, — тихо ответила Берсенева.
— Тогда потрудитесь рассказать подробно.
— Зотов пригласил нас в клуб на выступление модной группы. Где-то он выцепил пригласительные. Народу было столько, что яблоку негде упасть.
— И? — Царева не сводила с нее проницательного взгляда.
— Музыканты здорово опаздывали.
— Здорово — это насколько?
— Почти на два часа. А я перед выходом ничего не ела. Я, вообще, в тот день ничего не ела. Сначала не хотела, а потом этот приступ у Басова.
— Рассказывайте дальше! — потребовала Серафима. — Все, до мельчайших деталей!
— Еды в этом клубе особой не было, в основном выпивка. Я и сама не заметила, как перебрала.
— И что вы делали потом? — голос Царевой звучал бесстрастно.
— Танцевала.
— Как танцевали?
— Возможно… слишком экспрессивно, — докторша опустила глаза.
— А потом?
— А потом Зотов отвез меня домой, и я пошла спать.
— Понятно. А кто еще был с вами?
— Шифровальщик Толя и Люся из машбюро.
— Может быть, вы встретили там еще кого-то из знакомых?
— Нет. Никого. Там советских, кроме нас, не было.
— Вот надо было вам, Маргарита Сергеевна, по клубам этим шастать! — с досадой произнесла секретарша.
— Серафима Павловна, а вы почему беспокоитесь?
— Дорогая моя, если бы я не беспокоилась, вы бы сейчас уже к Бресту подъезжали… в опломбированном вагоне, — невесело пошутила всемогущая Серафима Павловна.
— То есть, меня отправляют домой? — Берсенева с ужасом уставилась на собеседницу.
— Думай быстрее, девочка, кто тебя заложил?
— Но кто? Там ведь были только свои!
— А ты видела, чтобы стучали чужие? — усмехнулась Царева.