— Действительно…
— Подумай над этим, — сказала Серафима Павловна, поднимаясь из-за столика, — но не руби с плеча. Теперь осторожность — твой единственный шанс. Ибо, если в тебя вцепится женсовет, никто не поможет. Наши мымры съедят тебя за пять секунд и будут вспоминать только о том, как же не повезло «несчастной бедняжке». При таком раскладе ты и в Москве приличной работы не найдешь.
Оставшись одна, Маргарита Сергеевна заказала еще одну чашку кофе. Ей нужно было оценить состоявшийся разговор, понять, почему Кузнецов так легко ее разменял. Откуда-откуда, а с этой стороны она не ожидала никакого подвоха. Игорь Прокопьевич сам обратил внимание на то, что советник проявляет к ней интерес, и посоветовал не игнорировать внимание зятя замминистра.
Басов ей нравился, а сотрудничать с конторой ей приходилось и раньше. Берсенева прочно стояла на земле и понимала: без подобных услуг она бы никогда не попала на работу в капиталистическую страну. В лучшем случае — в Болгарию. Да и там никому не спрятаться, никому не скрыться.
Ее интересовало, кто из троих ее компаньонов написал донос. Первым делом она подумала на Зотова: «Неужели он? Так сладко заливал! Вот мерзавец! А если она ошибается? Да ему, вроде как, и не за чем! Тогда кто? Толик? Или Люська?»
Берсенева нервно соображала: «Так, что я знаю про Толика? Фанат своего дела, немного не от мира сего, задолбал всех своим Тьюрингом. Ему должно быть все равно. Он не помнит, что сам ел утром и где лежат ключи от квартиры. Люся? И ей нет никакого интереса. По работе они не пересекаются. Люся — машинистка, я — врач. Бред какой-то!»
Маргарита Сергеевна постаралась детально вспомнить события того рокового вечера.
«Люся хотела уехать из клуба с Зотовым, а он повез домой меня. Неужели в этом все дело? — осенило ее. — Отомстила, так отомстила. Но почему этим воспользовался Кузнецов? Вот — вопрос. Или, может, это Басов решил избавиться от надоевшей любовницы?»
Мысли с ураганной скоростью проносились у нее в голове. Это не давало сосредоточиться.
— Ну что, Костя, готов выехать со мной в Петерсберг? — на том конце провода басил Кузнецов.
— Когда?
— Да хоть через полчаса.
— Игорь, а ты не мог предупредить меня заранее? Все-таки не картошкой на базаре торгую, — Стрелец не любил, когда его планы нарушались таким беспардонным образом.
— Ладно, Костя, не кипятись! Когда тебе будет удобно? — спросил полковник.
— Давай сразу после обеда, — Стрелец посмотрел на часы, — в четырнадцать. Нормально?
— Нормально. Зайду за тобой.
Отель-резиденция Петерсберг стоял на самой вершине горы, откуда открывался величественный вид на Рейн. Семья Мюльхенс, основавшая знаменитую парфюмерную династию, владела этой роскошной гостиницей до 1969 года. Из-за низкой рентабельности и запредельных расходов на содержание владельцы были вынуждены ее закрыть. Строгая классическая архитектура с элементами неоренессанса подчеркивала особый статус здания, но оно отчаянно нуждалось в реставрации, на которую у Мюльхенсов попросту не было средств.
В процессе подготовки беспрецедентного визита советское посольство в целом и представители спецслужб в частности остановили свой выбор именно на этом объекте — прежде всего из соображений безопасности. Советскую сторону мало волновали обстоятельства экономического упадка отеля. Определяющим стало само место: «Петерсберг» был расположен на высоте трехсот тридцати одного метра, откуда великолепно просматривались все окрестности. К резиденции вела единственная дорога, что делало её практически неприступной крепостью.
Выбор этого места преподнесли немецким властям как личное пожелание Леонида Ильича. Несмотря на то, что Петерсберг находился на консервации, гостеприимные хозяева саммита в авральном порядке провели частичную реставрацию объекта. Апартаменты генсека, расположенные на верхних этажах, обставили изысканной классической мебелью, стены украсили шедеврами живописи, а на полу постелили роскошные персидские ковры.
Служебный автомобиль Кузнецова неспешно поднимался к вершине. Стрелец обратил внимание на идеально подстриженные газоны, очищенные от сорняков смотровые террасы и огромный естественный парк-заповедник. Панорама, открывавшаяся с высоты, поражала своим великолепием: живописные холмы, могучий Рейн, крутая извилистая дорога — казалось, вся Германия расположилась у ног гостей неприступного отеля. У Стрельца перехватило дух.
— Должен признать, умеешь ты поставить точку!
— Ну, не то, чтобы это только моя заслуга…
— Не скромничай, Игорь Прокопьевич! Есть чем похвалиться.
— Ладно, Костя, работа и правда проведена огромная, — полковник посерьезнел. — Ты же знаешь, выбирать было особо не из чего. Если здание хорошее, то место рисковое. С нашей точки зрения! Если место подходит, то архитектура подкачала. Сам понимаешь, такие события бывают раз в жизни.
— Это точно! — отозвался Стрелец, думая о том, что Кузнецов даже отдаленно не представляет, к каким последствиям для всего мира приведет эта встреча.
— Когда я впервые обратил внимание на это чудо, отель уже был закрыт. Хозяева не справились с его содержанием, — Кузнецов затянулся сигаретой. — Я опасался, что это станет обстоятельством непреодолимой силы, но Кремль умеет настоять на своем, спасибо Истомину. Наш посол смог пробить то, что действительно важно. Ледников ваш зато подгаживал изо всех сил. Все ему было не так и все ему было не эдак. В глаза соглашался, а за спиной штамповал депеши, будто здание слишком долго стояло заброшенным и не соответствует уровню Леонида Ильича.
— Прямо так и писал?
— Прямо так и писал! Но немцы — молодцы, справились с задачей.
— Еще бы, — усмехнулся Костя. — За дешевый газ они могли бы этот дворец упаковать и целиком перевезти в Союз.
— Костя, что ты такое говоришь?