— Я говорю о том, что фундамент всего этого дела — газ. Помянешь мое слово: благодаря нашим ресурсам ФРГ станет экономическим локомотивом всей Европы.
— Ну, это вряд ли. Американцы не дадут, — уверенно произнес Игорь Прокопьевич.
— Не думаю, что от них здесь будет зависеть абсолютно все. Немцы — промышленники по своей сути. И пока у них так работает голова, они будут недосягаемы ни для США, ни для нас. Ни для кого.
— То есть все дело в идеологии, как учит наша партия?
— Выходит, что так, — горько усмехнулся Стрелец.
Он слишком хорошо знал, к чему приведет Германию будущего отказ от собственного производства в пользу «зеленой повестки». Но не станешь же рассказывать об этом советскому резиденту. Так можно и до спецсанатория договориться.
— Да, Игорь Прокопьевич, едва ли можно было найти лучшее место, чтобы подчеркнуть важность этого визита и вес нашей страны. Символичное место.
— Что ты имеешь в виду? — Кузнецов покосился на советника.
— Договор о прекращении оккупации. Насколько я помню, его подписали именно здесь, — Стрелец тщательно подготовился к этой поездке.
— Да, здесь, — признал полковник. — Но ты же понимаешь, они ушли, чтобы остаться.
— Теперь все стало гораздо сложнее, — заметил Стрелец.
— А хочешь подняться в апартаменты генсека? — спросил Кузнецов, явно польщенный высокой оценкой своих усилий.
— Конечно! Спрашиваешь.
Через лобби они прошли к старинному лифту и поднялись на этаж, зарезервированный для Леонида Ильича. Всё выглядело безупречно. Стрелец медленно обходил комнаты, касаясь кончиками пальцев антикварной мебели и заглядывая в окна. Здесь, в этих залах, история оживала на глазах — это было совершенно невероятное чувство.
— Костя, где ты там застрял? — окликнул его Кузнецов из глубины апартаментов.
— Игорь, не торопи, дай осмотреться.
— Иди сюда, я тебе покажу предмет своей собой гордости!
— Ну что там еще? — Стрелец не сразу понял, чего хочет полковник.
— Как что? Смотри — аппараты правительственной связи. — Игорь Прокопьевич указал на громоздкие телефоны. — Лично руководил установкой! Канал прямой! Защищенный! Комар носа не подточит!
— Прости, Игорь… А вот их я как раз и не заметил, — ответил советник.
Куда большее впечатление на Стрельца произвел интерьер: старинная мебель, способная украсить любой, даже самый роскошный дворец или музей, пейзажи немецких и фламандских мастеров из коллекции Мюльхенсов и государственных фондов, тяжелые канделябры, венецианские зеркала и мейсенские вазы. Все это создавало величественную, но при этом уютную атмосферу.
В качестве особого знака внимания к генсеку, в апартаменты добавили картины и гобелены на тему любимого хобби Леонида Ильича — на тему охоты. Стрелец размышлял о том, какая грандиозная работа была проделана коллегами, которые смогли в кратчайшие сроки превратить законсервированный объект в резиденцию мирового уровня. Каждая деталь, каждая мелочь находились на своем месте. Все было самым тщательным образом продумано, а присутствие вещей вытекало из общей концепции интерьера и требований протокола, а не из случайного выбора декораторов.
— Игорь, а кто занимался всем этим великолепием?
— Протокольный отдел МИД ФРГ и техслужбы правительства, — охотно пояснил Кузнецов. — Часть мебели и предметов искусства перевезли сюда из других замков.
— Удивительное ощущение гармонии, — задумчиво произнес Стрелец. — Кажется, что все, что нас окружает, находилось здесь всегда. Надеюсь, Генсек останется доволен.
— Скажу тебе без ложной скромности: они сделали даже больше, чем я рассчитывал.
— Согласен. А кто был декоратором проекта?
— Ты имеешь в виду фамилию конкретного человека? — Кузнецов удивленно вскинул брови.
— Да.
— А зачем тебе? — полковник подозрительно прищурился.