Не то чтобы Дамиано жаловался – теневые дела семьи давали ему куда больше ресурсов, но он начинал уставать от необходимости вечно вести эту двойную игру. Беззаботная молодость в британском колледже манила назад.
Забраться бы на крышу какого-нибудь дома с бутылкой виски, одной на четверых, и распивать ее, пока конечности не перестанут слушаться, и травить шутки, из-за которых надрывался живот от смеха, курить, смотря на звезды.
Жизнь казалась проще. Теперь у него была семья, о которой он был обязан заботиться, и ребенок, за которого придется взять ответственность. Сидя на треклятой крыше, он себе даже не представлял, что все случится так рано.
В ванной, плеснув в лицо холодной воды, Дамиано смыл с ней и все остальные ненужные воспоминания. Ему сейчас не до ностальгии по прошлому и легким дням, хотя окунуться в них чертовски сильно хотелось.
Налив себе виски в кабинете, он принялся разбираться с поставками в клубы, которые следовало бы наладить. Маттео присоединился немного позже вместе с Бьянкой, чтобы скрасить его существование.
И было приятно на кого-нибудь наконец повысить голос, даже немного. День выдался слишком эмоциональным, и он надеялся, что хотя бы во сне к нему придет покой.
Но этого так и не произошло.
Ни в тот день, ни в один из последующих.
Очередное утро встретило его переговорами по поводу их строительной фирмы, затем такими же привычными заседаниями в кабинете касаемо приближающегося аукциона. Дела шли на удивление неплохо, но к полудню голова в любом случае уже кипела.
– А от Корсани слышно что-нибудь?
Эта женщина… Он практически заскучал по тем минутам, когда в его мыслях была лишь она. Со дня похорон Кьяра подозрительно затихла, и его люди ничего не приносили нового.
– Мы отправили парочку наших поспрашивать в их порту. – Бьянка перевернула страницу каталога в своих руках и скривилась раз в десятый за утро, когда увидела что-то на продажу. – Но я бы не рассчитывала на результат.
– А что по полиции? – встрял Маттео.
– Ноль результатов, – она мотнула головой. – Там многовато их крыс, с нами они не горят желанием больше сотрудничать.
– В каком это смысле? – Дамиано резко выпрямился.
Девушка тут же стушевалась и как будто начала выбирать слова более тщательно.
– Ну… Руководство явно работает с ними, я слышала, что даже дадут встретиться с подозреваемым. Нам перекрыли доступ к информации после того, что мы и так получили.
– Попроси мать.
– Не имею желания с ней пересекаться, – отрезала Бьянка и снова уткнулась в журнал. – А Маттео не желает видеть уже она.
– Она просто боится не устоять перед моим обаянием, – он похотливо улыбнулся, за что получил удар ногой по ножке стула. – Нет, серьезно, Бьянка, поговори с ней.
– Ни за что.
Ее спасло только то, что Дамиано был не в настроении спорить, потому что в любой другой день он бы напомнил своей правой руке, что входило в ее непосредственные обязанности.
– Сообщи ей, что я желаю ее видеть, – он кивнул Маттео и поднялся с места. – Виктория еще у сестры?
– Ты можешь просто сказать «у моей жены», ты знаешь? – Бьянка хлопнула глазами с улыбкой.
Он проигнорировал ее замечание. Пока не дождался кивка, подтвердившего предположение.
– Спасибо. Позовите, если будет что-то срочное.
Все-таки Дамиано и правда обещал посвятить Изабеллу в детали, и Виктория с утра положительно отзывалась о ее самочувствии. В первую очередь его жена была причиной, почему он держал врача так близко в семье.
В спальне Виктория как раз укачивала Лиру, пока Изабелла что-то ей рассказывала. Разговор был почти похож на семейный: расспросы о самочувствии, отложенные на потом дела, пожелания выздоровления… Виктория, однако, уловила тонкий намек на необходимость оставить их одних и, передав крохотный сверток Дамиано, ретировалась.
Он подхватил Лиру крепкой ладонью под голову, второй рукой под спину, прижимая к себе чуть ближе, чем требовалось. Девочка моргнула, изучая его так серьезно, как могут только младенцы в ее возрасте, а затем расслабилась, уткнувшись теплым лбом в лацкан его пиджака.
Маленькая ладошка цепко ухватила ткань. Ни одной ноты протеста – только тихий выдох, похожий на довольное «м-м».