– Какая огромная честь видеть вас сегодня. Примите мои искренние соболезнования в связи со смертью вашего мужа!
– Благодарю. – Улыбка вышла натянутой, но, возможно, так даже к лучшему. В голове зазвучали инструкции Нико. – Надеюсь, вы не заставите нас ждать?
– Разумеется, нет! – он тут же отступил на шаг и указал рукой вперед. – Прошу, для вас уже все готово.
Кьяра не могла не осмотреться по пути.
Свет падал вниз, растекаясь по бархату стен. Казалось, что весь зал дышал ровно и медленно, пока дорогие ткани приглушали шаги, а музыка едва различимыми вибрациями проходила по коже.
О роскоши кричала каждая маленькая деталь: позолоченные карнизы, тяжелые шторы, столы, выстроенные так, чтобы никто не видел никого полностью – только отражения в бокалах, силуэты и намеки.
В воздухе тянулись ароматы красного вина и амбры.
Она не могла не заметить зеркальную стену справа, будто случайно оставленную архитектором, но слишком чистую, чтобы быть просто украшением. За ней скрывалось движение, видимое, только если достаточно приглядеться. Тайный зал, о котором упоминал Нико. Место, куда они шли сегодня.
Кейл обогнал ее, заходя внутрь первым. Владелец клуба опустил голову так, словно боялся посмотреть прямо. Кьяру бы это насторожило, но, похоже, она оказалась бы в меньшинстве. Что-то из ее полицейских инстинктов медленно возвращалось, с хрипом, со ржавчиной, но возвращалось.
Внутри зал мало чем отличался от предыдущего, разве что свет был куда приглушеннее, а центральный стол стоял на заметном отдалении от остальных. Как будто кто-то намеренно проектировал это место для встреч у главы семьи.
Она коснулась кончиками пальцев бархатной обивки. Стало любопытно, сколько раз Лучиано приходил сюда, чтобы обсудить очередную кровавую сделку. Придется ли столько же раз прийти ей?
– Последний дельный совет? – спросила Кьяра, как только почувствовала Нико за спиной.
– Представь, что ненавидишь его всеми фибрами души, – он с улыбкой сунул ей в руку бокал виски. – И, что бы ни случилось, не теряй лицо.
Кьяра подняла бокал и сделала крошечный глоток – ровно настолько, чтобы почувствовать, как алкоголь растекся по груди горячей нитью.
– Заведите, – она кивнула Кейлу, и он исчез, чтобы привести тех двоих несчастных, пойманных за расспросами. Ничего дельного они не сказали при допросе, разве что подтвердили очевидного заказчика.
Где-то в глубине комнаты включили мягкий джаз, люди рассаживались по своим местам. Нико настоял на своем присутствии, чтобы обеспечить численное превосходство. Кьяра уже чувствовала, как на коже оседает чужое внимание – тяжелое, липкое, как пыль в старых церквях.
Ей хотелось провести рукой по виску, сбросить напряжение, но она удержалась.
Не теряй лицо.
Она медленно прошлась вдоль стола. Было ощущение, что воздух здесь умел хранить секреты, и не одно десятилетие.
Она позволила себе одну мысль – слишком честную, чтобы озвучить:
Если мне здесь предстоит сидеть вместо него… нужно научиться дышать этим местом так же легко, как он.
Она остановилась возле края стола, оперлась ладонью, слегка сжимая ткань.
– Он придет? – спросила она вполголоса, будто самой себе.
– Придет. – Нико устроился сбоку, наблюдая за ней так внимательно, что она пожала плечом, заставив его отступить на полшага. – У Росетти слишком большое эго, чтобы проигнорировать вызов.
Кьяра подняла бокал, сделала еще один маленький глоток. Послышались тяжелые шаги Кейла – возвращался с пленными. Стук ее собственных каблуков прозвучал чуть громче и эхом разошелся по полу. Несколько голов повернулись. Музыка стала казаться ироничной.
С завязанными глазами и руками, людей Дамиано устроили на коленях в том же центре комнаты.
Наверное, и она когда-то выглядела так же жалко… Ирония жизни порой была такой циничной стервой.
– Теперь только ждать, – Кейл кивнул ей на диваны, – госпожа.
– Тебе пора придумать мне какой-нибудь титул. – Она послушно устроилась и закинула ногу на ногу. – Если мужчина – дон, то женщина…
– Чем мадонна тебя не устраивает? – рассмеялся Нико.