Казентино слегка склонил голову.
– У нее был тяжелый день, но она в полном порядке и хочет… ясности.
Слово прозвучало так, что Виктория улыбнулась – профессиональная оценка: Кьяра держится.
– Что именно она хочет обсудить? – спросил Маттео, как только оказался рядом.
– Детали разговора меня попросили оставить в тайне.
Всегда такой вежливый и обходительный… Если он еще не продавил Корсани на полное подчинение правилам, Дамиано даже удивится. Он осторожно опустил руку Виктории со своего локтя и махнул вперед.
– Веди.
Казентино, очевидно, раздражало само присутствие семьи Росетти, еще и такое наглое, но ни одной эмоцией он этого не выдал. Вместо этого показал дорогу вдоль бокового прохода.
Дамиано бросил взгляд на Викторию – она лишь слегка пожала плечами и подхватила под руку уже Маттео. Идти пришлось, тем более что интерес и так не давал покоя все эти долгие часы церемонии.
– Она ждет в ризнице. – Казентино дал ему дорогу к двери и отступил.
Он останется стоять у двери, в этом сомнений не было – на случай, если что-то пойдет не так. Недолго думая Дамиано дернул ручку без лишних вопросов о том, почему девушку вообще допустили в ризницу, и зашел внутрь.
Потратив часы, наблюдая за ней, Дамиано мог узнать Кьяру за километр. Сейчас ее плечи казались напряженнее, а весь профиль как будто острее. Что-то невесомо изменилось по сравнению с той, что клала букет белых роз на гроб мужа.
– Синьора, – он не обязан был, но все равно немного наклонился вперед.
Она едва ли шевельнулась, уголок ее губ дрогнул в подобие улыбки.
– Оставь это. Спектакль уважения закончился.
Он медленно выпрямился, не удержавшись от пораженного смешка.
Кьяра повернулась к нему, бегло осмотрела с ног до головы.
– Давай пропустим лишнее, Росетти. Я спрошу только один раз.
Он выдержал ее взгляд. Легкий шум издалека, запах ладана, холод каменной стены позади – все исчезло. Осталась только она с самым банальным вопросом на свете.
– Ты причастен к его смерти?
– Нет.
Что-то мелькнуло в этих карих глазах, полных отчаяния и гнева. Из нее старательно делали госпожу, но истинная натура загнанной лани пробивалась наружу.
Что она знала?
– И ты не знаешь кто?
Дамиано качнул головой с усмешкой.
– Это не мое дело.
Кьяра хмыкнула и отвела взгляд всего на секунду.
– Верно. Моя семья – не твое дело.
Она наклонила голову и вдруг стала до невозможного похожа на человека, который наконец понимает, что власть можно носить как одежду – если правильно застегнуть пуговицы.
– Но если ты решишь сунуться ближе, чем стоит…