Сталин. Деконструкция мифов: читать начало книги онлайн

Став главой партийной организации Украины в 1938 г., Хрущёв развернул репрессии в этой республике, о чём говорилось в вышеупомянутой записке: «Лично Хрущёвым были санкционированы репрессии в отношении нескольких сот человек… Летом 1938 г. с санкции Хрущёва была арестована большая группа руководящих работников партийных, советских, хозяйственных органов и в их числе заместители председателя СНК УССР, наркомы, заместители наркомов, секретари областных комитетов партии. Все они были осуждены к высшей мере наказания и длительным срокам заключения»[11].

Полностью игнорируя исторический контекст, сложности социальных и политических процессов 1930-х гг., роль Ягоды и Ежова, равно как и многих других функционеров, а также, наконец, собственное участие в репрессиях, Хрущёв переложил всю вину лично на Сталина. Не дав потрясённым делегатам съезда обсудить доклад и вообще перевести дух, Хрущёв объявил перерыв в работе.

XX съезд даёт толчок нападкам на Сталина, который подхватывают хрущёвские прихвостни, кроме того, они были продублированы и многими антикоммунистами периода холодной войны по типу Роберта Конквеста: «По-видимому, не может быть сомнений в том, что Каганович и другие приверженцы терроризма делали всё возможное, чтобы отговорить Сталина от любого смягчения его политики. Ибо партия простила бы Сталину что угодно, а смена политической линии могла определённо привести к падению всей клики. Гораздо более сомнительно, требовались ли Сталину подобные увещания: его подозрительность и самолюбие были так сильны, что не нуждались в сколько-нибудь заметной поддержке со стороны советников. Вероятно, Хрущёв правильно определил, кто на кого влиял, когда заметил: „Произвол одной личности допускает и поощряет проявление произвола другими лицами”»[12].

После свержения Хрущёва публичная критика Сталина практически прекратилась, хотя некоторые антисталинисты, вроде помощника Хрущёва Владимира Лебедева, добились разрешения публиковать «Один день Ивана Денисовича» и другие антисталинские произведения. При Брежневе, Андропове и Черненко имя Сталина в публикациях старались употреблять по минимуму. Если требовалось сказать о чём-то положительном, происходившем в период сталинского правления, например, о стройках первых пятилеток, то в тех текстах, в которых до 1953 г. употреблялось слово «Сталин», вместо него теперь фигурировало «партия», «большевики» или «ВКП(б)». Также была табуирована тема политических репрессий, притом не только в сталинский, но и в ленинский период.

Однако во время нахождения у власти М. Горбачёва и Б. Ельцина такая пропаганда снова начинает твориться руками антисталинских историков. Уже становится ясным зачем: чтобы оправдать гибельный курс, который решают проложить партийные вырожденцы, а именно – сворачивание социалистического строительства и возрождение капитализма, в котором они будут на коне, в котором они войдут в элитный клуб богатых и исключительных, станут «белыми людьми» наравне с американскими и прочими партнёрами.

Вот, например, отрывок из доклада Горбачёва «Октябрь и перестройка: революция продолжается» (02.11.1987)[13].

«Но сказанное не вскрывает всей сложности того периода. Что здесь произошло? Оставалась фактически позади полоса наиболее серьёзных для партии идейно-политических испытаний. Миллионы людей с энтузиазмом включились в работу по осуществлению социалистических преобразований. Стали появляться первые успехи. И в это же время методы, диктуемые периодом борьбы с враждебным сопротивлением эксплуататорских классов, механически переносятся на период мирного социалистического строительства, когда условия изменились кардинальным образом. В стране создаётся атмосфера нетерпимости, вражды, подозрительности. В дальнейшем такая политическая практика расширялась и обосновывалась ошибочной “теорией” обострения классовой борьбы в процессе строительства социализма.

Всё это оказало пагубное воздействие на общественно-политическое развитие страны, обернулось тяжёлыми последствиями. Совершенно очевидно, что именно отсутствие должного уровня демократизации советского общества сделало возможными и культ личности, и нарушения законности, произвол и репрессии 30-х годов. Прямо говоря – настоящие преступления на почве злоупотребления властью. Массовым репрессиям подверглись многие тысячи членов партии и беспартийных. Такова, товарищи, горькая правда. Был нанесён серьёзный ущерб делу социализма и авторитету партии. И мы должны прямо сказать об этом. Это необходимо для окончательного и бесповоротного утверждения ленинского идеала социализма.

Сейчас много дискуссий о роли Сталина в нашей истории. Его личность крайне противоречива. Оставаясь на позициях исторической правды, мы должны видеть как неоспоримый вклад Сталина в борьбу за социализм, защиту его завоеваний, так и грубые политические ошибки, произвол, допущенные им и его окружением, за которые наш народ заплатил великую цену и которые имели тяжёлые последствия для жизни нашего общества. Иногда утверждают, что Сталин не знал о фактах беззакония. Документы, которыми мы располагаем, говорят, что это не так. Вина Сталина и его ближайшего окружения перед партией и народом за допущенные массовые репрессии и беззакония огромна и непростительна. Это урок для всех поколений.

Конечно, вопреки утверждениям наших идейных противников культ личности не был неизбежным. Он чужд природе социализма, представляет собой отступление от его основополагающих принципов и, таким образом, не имеет никакого оправдания. На XX и XXII съездах партия сурово осудила и сам культ Сталина, и его последствия. Мы знаем теперь, что политические обвинения и репрессии против ряда деятелей партии и государства, против многих коммунистов и беспартийных, хозяйственных и военных кадров, учёных и деятелей культуры были результатом преднамеренной фальсификации».

Антисталинская кампания, которая проходила под лозунгами необходимости «гласности» и построения социализма «с человеческим лицом», постепенно стала перерастать в огульную критику советской власти, в антикоммунизм. Эта пропаганда последовательно ведётся и усиливается, достигая кульминации к моменту разрушения СССР и ликвидации КПСС.

Важно ещё раз подчеркнуть: именно антисталинская пропаганда, которая проводилась якобы с опорой на «верное» понимание Ленина и необходимость уничтожить «культ диктатора», начала раскручивать спираль. И она раскрутилась вплоть до антисоветизма и антикоммунизма сегодняшних дней. Удар за ударом наносились по первому в мире социалистическому государству и авторитету одного из его лидеров.

Эти процессы создали мощную основу для кризиса авторитета Советского Союза. Из этого кризиса выросли советско-китайские противоречия, «национальный коммунизм», позднее – «еврокоммунизм». Кризис настиг и марксизм – после удара по Сталину многие рядовые члены компартий в разных странах, а также сочувствующие, утратили веру в искренность коммунистических вождей и верность коммунистического представления о мире.

По утверждению М. Горбачёва, это была не только тактика, но и «хитрость» в борьбе за проведение либеральных реформ: «Даже тогда, когда на повестку дня стал вопрос о выходе за рамки сложившихся представлений о социализме, мы ссылались на Ленина, который призывал к „перемене всей точки зрения на социализм”. Ленин и только Ленин был вне подозрения»[14].

Предательство и глупость были на руку западной пропаганде, которая давно вела холодную войну против СССР, мечтая о крушении советского строя, мощнейшего оплота влияния и центра притяжения для других стран.

Парадоксально, но «секретный» доклад был изначально обречён на утечку – ЦК КПСС направил его текст нескольким руководителям братских зарубежных партий. Иностранные журналисты сразу начали осаждать МИД СССР, требуя комментариев о его подлинности; среди них были как западные агентства, так и зарубежная коммунистическая пресса – «Юманите», «Унита», английская «Дейли Уоркер» и другие. Уже 17 марта информация о закрытом заседании стала распространяться через «Рейтер», «Юнайтед Пресс», «Ассошиэйтед Пресс» и прочие агентства.

Коммунистические партии в капиталистических странах ощущали себя обманутыми. В письме руководителя Коммунистической партии Норвегии Э. Левлиена в ЦК КПСС от 22 марта отмечалось, что, хотя сообщения о закрытом заседании «циркулируют в прессе уже много дней, ни пресса, ни какая-либо другая организация здесь в стране не получила от советских кругов ни одного сообщения, которое поставило бы вещи на свои места и дало бы им правильное направление и правильное содержание»; «товарищи, мы считаем свои долгом информировать вас об этом, так как полагаем, что то, что сейчас происходит, наносит огромный ущерб Советскому Союзу и коммунистическому движению»[15].

Ситуацию усугубили шведские коммунисты, которые долгое время оставались в неведении о докладе Н. С. Хрущёва. В резкой статье в печатном органе ЦК КПШ – газете «Ню Даг» – они обвинили СССР в том, что ЦК КПСС скрывает информацию от иностранных коммунистов, но при этом охотно делится ею с буржуазными журналистами.

В итоге ЦК КПСС решил дать возможность ознакомиться с докладом тем руководителям компартий, которые ещё этого не сделали, а также в общих чертах разъяснить его основные положения московским корреспондентам иностранных коммунистических газет.

Мы не будем подробно останавливаться на всех бурных последствиях поспешного и неорганизованного антисталинского курса. Достаточно сказать, что руководители компартий, ранее поддерживавшие Сталина, оказались под жёсткой критикой своих сторонников. В мировом коммунистическом сообществе вспыхнула бурная дискуссия, которая глубоко потрясла социалистическое единство стран и партий, обсуждая личность вождя и саму сущность социализма. Вновь стали обсуждаться давно забытые фигуры – Троцкий, Бухарин, Зиновьев, Каменев и сам Хрущёв.

Особое внимание вызывают реакции отдельных изданий и спикеров, которые подхватили антисталинизм и распространили его дальше. Например, польская газета, издававшаяся на иврите, «Фолькс Штимме» 4 апреля опубликовала статью «Наша боль и наше утешение», где, используя выдержки из выступления Хрущёва, рассказывалось о якобы репрессиях против евреев в СССР во времена сталинизма. Статья вызвала отклик в США и Израиле: генеральный секретарь Коммунистической партии Израиля Ш. Микунис обратился к Москве с просьбой публично осудить эти факты в целях противодействия антисоветской кампании. Ответа из Москвы не последовало, и партийные лидеры были в замешательстве.

Тем временем по странам Восточной Европы прокатилась волна митингов, демонстраций, студенческих выступлений и забастовок, часто под антикоммунистическими и антисоветскими лозунгами.

Единственной компартией социалистического лагеря, которая открыто не поддержала выступление Хрущёва, стала КПК (Коммунистическая партия Китая). В Китае отвергли тезис Хрущёва о полной неправоте Сталина, сформулировав свою позицию так: «Сталин был великим марксистом-ленинцем, совершившим ряд серьёзных ошибок, не отдавая себе отчёта в том, что это – ошибки». Советские представители в КНР отмечали, что китайские руководители «считали неправильным наше выступление с критикой Сталина без предварительного и тщательного обсуждения этого вопроса в закрытом порядке со всеми братскими партиями». Также китайцы обращали внимание на то, что у них имеются серьёзные «неясности в понимании критики ошибок Сталина»[16]. Остальные компартии не знали, как реагировать, – даже во Франции и Италии, где лидеры М. Торез и П. Тольятти пользовались давним авторитетом, ситуация была крайне напряжённой.

Как отмечает историк М. Ю. Прозуменщиков, положение усугублялось отсутствием разъяснений из Москвы. Несмотря на то, что текст «секретного» доклада был переведён и перепечатан во многих странах, СССР продолжал сохранять молчание, создавая эффект «заговора молчания».

Очевидно, к этому времени в Советском Союзе окончательно убедились в том, что дальнейшее молчание не сулит ничего хорошего и необходимо как-то реагировать. Процесс «десталинизации» стали притормаживать. Понимая, что новый виток обсуждения сталинской темы только добавит силы противникам коммунистов, в СССР отказались от проведения уже намеченного на лето 1956 г. Пленума ЦК КПСС по идеологическим вопросам, на котором планировалось продолжить критику «культа личности Сталина». Пленум был сначала отложен до осени, а потом и вовсе исчез с повестки дня.

Но это было уже неважно. 26 марта 1956 г. Time выпускает очередной выпуск журнала с Хрущёвым на обложке, а журналист Джим Белл пишет: «Во время хрущёвского доклада – со слезами, перечислением интриг, заговоров и контрзаговоров, окружавших последние дни Сталина, кто-то из зала спросил: „Почему вы его не убили?” Хрущёв ответил: „А что мы могли сделать? Тогда был террор”».

5 июня 1956 года текст доклада, переведённый на английский язык, опубликовали газеты New York Times и Washington Post, начал штамповаться вал статей, основанных на «секретном» докладе Хрущёва[17].

Перевод отрывка

Хрущёв «атаковал» Сталина по трём основным направлениям: Сталин тиранизировал Партию (культ личности); он совершил ужасные преступления против верных коммунистов; он едва не проиграл войну.

Нам не нужно проливать слёзы по Партии. Мы могли бы уважать Хрущёва больше, если бы он остановился на других преступлениях: преступлениях коллективизации, в результате которых погибли миллионы; массовых депортациях не только кавказских народов (о которых Хрущёв упоминал), но и евреев, украинцев и мирных жителей прибалтийских государств и Польши; зверствах и предательстве, сопровождавших завоевание половины Европы. Об этих преступлениях Хрущёв ничего не сказал, потому что намеревался сохранить коллективизированное сельское хозяйство и удержать европейские завоевания. Такая избирательность делает его, мягко говоря, предвзятым свидетелем[18].

[11] Там же.

[12] Большой террор: сталинские чистки 30-х / Роберт Конквест; пер. с англ. Л. Владимирова. – М.: Республика, 1991. – 479 с.

[13] Известия ЦК КПСС. 1989. № 2: стенограммы пленумов ЦК КПСС [Электронный ресурс]. – М.: ЦК КПСС, 1989. – 79 с.

[14] Горбачёв М. С., Икеда Д. Моральные уроки XX века. Диалоги / М. С. Горбачёв, Д. Икеда. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2000. – С. 49–50.

[15] РГАНИ. Ф. 5. Оп. 28. Д. 381. Л. 95–97. Перевод с норвеж. яз. Л. 98–99. Подлинник.

[16] РГАНИ. Ф. 5. Оп. 28. Д. 410. Л. 137.

[17] A Long Look at Stalin – Ten Years After // The New York Times, 1963, 7 Apr.

[18] Stalin and Stalinism – Five Years After: In the Eventful Period Since… // The New York Times, 1958, 2 Mar.